Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

– А этот краб, – Артур строго поджал губы, – он не того, не вымирающий? Может, его отлов и вовсе запретят скоро? А мы в это время как два идиота...

– Может, и вымирающий, кто его знает. – Ноктус равнодушно пожал плечами. – Для того чтобы вид причислили к вымирающим и занесли в Зелёную Книгу Королевства, нужно этот вид сперва изучить. А как ты его изучишь, если среда обитания белого краба такова, что там полно всякой живности, что и сама не прочь наших-то натуралистов изучить в кулинарном плане?

– Ага! – Следователь хлопнул себя по лбу. – Ну конечно! Краб, как я понимаю, водится не в самой Блажьей Топи, а...

– В Великой Хлюпи. Именно поэтому его так тяжко добывать: риск быть сожранным вараном-хамелеоном или ильным крокодилом слишком велик. Да и водяные... Ну, сами понимаете.

– Ладно. – Фигаро вздохнул, – с этими кулинарными крабами более-менее понятно. Легенду в общих чертах уразумел. А теперь рассказывайте, зачем мы на самом деле лезем в это хреново болото?

Куратор вздохнул, пыхнул сигареткой, достал носовой платок, промокнул им одутловатые щёки, спрятал платок, достал очки и принялся долго и нудно протирать их рукавом пиджака.

Фигаро спокойно наблюдал за всем этим, попыхивая трубочкой. Он давно привык к этому маленькому ритуалу и терпеливо ждал.

Наконец, куратор закончил возню, выдохнул, открыл одну из лежащих на столе папок и, нацепив очки, строго посмотрел на следователя с колдуном.

– Господин Фигаро, господин Артур, что вам известно о культе Дагона?

– Ничего. – Мерлин пожал плечами. – Культы не моя специальность, знаете ли.

– М-м-м... – Следователь задумчиво потёр подбородок, –что-то морское? Рыбно-подводное?

– Ого!– Ноктус посмотрел на Фигаро с нескрываемым уважением. – А вы молодец. Большинство моих агентов не знают и этого... Да, вы совершенно правы: Дагон это древнее морское божество. Упоминания о нём встречаются ещё в трудах вашего, господин Мерлин, коллеги Абдула Альхазреда, но на деле Дагону поклонялись чуть ли не столько же, сколько существует человечество. Его капища и алтари находят по всему миру и некоторым из них столько лет, что эти находки заставляют всерьез задумываться о том, на какой же, собственно, временной отрезок поместить стартовую точку отсчёта истории Хомо Сапиенс.

– Иными словами, это очень древний культ.

– Очень древний, Фигаро. Возможно, один из древнейших. Но от многих замшелых культов этот конкретный культ отличает то, что он благополучно дожил до наших дней.

– Но ведь культы запрещены. Точнее, их деятельность строго контролируется.

– Да,– куратор согласно кивнул, – культы не одобряются. Однако среди моряков поклонение Дагону и заговоры с призывами к нему так распространены, что Инквизиция давно махнула на всё это рукой. Флот и рыболовецкий промысел настолько важны для Королевства, что невинные обряды в честь какого-то там древнего Другого можно и не замечать Да, иногда на прибрежных капищах происходят всякие непотребства и даже небольшие жертвоприношения: ну, там, зарежут козлёнка или свинью. Но и только. Пока штормы обходят торговые суда Королевства стороной такие шалости можно и простить.

– Однако...

– Однако с культами всегда так: то, что лежит на поверхности, как правило, ерунда для профанов. Заговоры на добрую рыбалку, заклятья от штормов, руны защищающие от подводных скал и рифов – всё это для простачков. Истинное, древнее сердце культа в своём чистом, изначальном виде куда более мрачная штука. Море ведь тоже таково: на поверхности солнце весело играет на пенных чёлках сине-зелёных волн плещущихся в золотой лагуне, а в тёмных глубинах дремлет древний ужас... У-у-у-у-у! Вам страшно? Мне нет. Но культ всё равно в основе своей довольно мрачный. Видите ли, вода – враждебная человеку стихия. В воде человек жить не может. И человек не рождается сразу обладая навыком плаванья; этому нужно учиться. Вода подвижна, вода может стать льдом и паром, вода дарит жизнь и её же забирает. Вода – одна из манифестаций Хаоса и горе тому, кто выйдя в море не преклонит перед ним колени. Ну и не запасётся как следует провиантом и добрым ромом, само собой. Таковы же и морские божества: тёмные, глубинные, нелюдимые...

– А!– Артур звонко треснул себя ладонью по лбу. – Кажется, я вспомнил: Дагон это такой антропоморфный осьминог, который дрыхнет на дне морском, но придёт час, и...

– Нет,– Ноктус покачал головой, – тот, который дрыхнет, это Великий Ку`Тулу. Но близко, господин Мерлин, близко. Дагон из той же коллекции, и культ его в изначальной своей форме весьма мрачен: человеческие жертвоприношения, кровавые оргии, всякое такое. Но даже это – просто маска. А суть вот в чём: согласно верованиям культистов отдавший себя Дагону человек может избавиться от своей человеческой природы и стать Другим существом – могущественным и бессмертным. Вот только для этого требуется призыв очень и очень тёмных сил, крайне мерзкие ритуалы и много невероятно дрянского колдовства.

– Насколько дрянского? – Артур навострил уши. – Нет, я не то чтобы прямо вот интересуюсь, мне так, для друга.

– Небезызвестный граф Элерт писал в одной из своих книг– не в «Культах севера»; в другой, не такой шизанутой, но тоже запрещённой – что истовый последователь учения Дагона после определённых ритуальных действий буквально может снять с себя кожу и заменить её рыбьей чешуёй, что ознаменует финальный этап превращения. Достаточно дрянски звучит?

– Пф-ф-ф! Элерт питался трупами из раскопанных им могил, а на суде Инквизиции утверждал, что он – собака. Вы хоть представляете, что у него там творилось в черепушке?

– Не представляю, слава Горнему Эфиру. Но и вы не можете не признать, что Элерт был одним из сильнейших оккультистов в истории, и уж точно самым лучшим заклинателем духов из Иных Сфер. Этот ненормальный знал, о чём писал, поверьте. Хотя, конечно, многие вещи он мог интерпретировать несколько своеобразно.

– Ну хорошо, – следователь поднял руку, поняв, что куратор с Артуром могут трещать на оккультные темы до талого, – а существуют свидетельства деятельности тёмных ковенов культа Дагона в наши дни?

– Да,– Ноктус благожелательно кивнул, – существуют. Вы мыслите в верном направлении, Фигаро. И