Системный тактик 3 - Максим Игоревич Крынов

К моменту появления гостей вся семья стояла. Эдвин находился у камина, Мира — ближе к дверям, как хозяйка, я занял место слева от отца, а Элина поднялась у книжного шкафа, удерживая вышивку.

Леди Селеста вошла первой. Высокая, стройная, в платье цвета багрового вина, которое выглядело сдержанным, но внимательный взгляд мог заметить ручную вышивку на воротнике: серебряную цепочку из крошечных рун. На шее висела тонкая золотая цепь без фамильных драгоценностей. Одежда подходила семейному визиту, а не официальным переговорам, хотя стоимость одного воротника наверняка позволила бы небогатому чиновнику одеваться несколько лет.

Следом появилась Марика в светлом серо-зелёном платье. Волосы были собраны без сложной укладки, у висков оставили две тонкие пряди. Она была выше, чем говорила мне память — либо прежний Корбин не замечал, как прямо девушка держит спину и как уверенно ступает, не опуская подбородка. С гостьями прибыли и слуги, двумя тенями застыв у дверей.

Эдвин вышел навстречу гостье и поклонился; Селеста ответила неглубоким реверансом, соответствующим знакомству равных семей. Мира приветствовала её лёгким наклоном головы, после чего женщины на миг коснулись пальцами, обозначая теплоту семейного визита без более привычных мне по Земле дружеских объятий.

Марика сделала реверанс перед моими родителями, затем повернулась ко мне. Я поклонился сначала леди Селесте, затем невесте, а Марика ответила выверенным движением. Элина дождалась своей очереди и присела перед обеими гостьями с образцовым приличием (которое не обмануло ни меня, ни отца и мать).

— Леди Вейр, госпожа Марика, добро пожаловать в дом Даллосов, — произнёс отец.

Селеста поблагодарила за приглашение. Последовали несколько слов о дороге, замечание Миры о ясном утре и ответ леди Вейр о лужах, сохранившихся на северной стороне улиц. Вежливость напоминала хождение кругами двух фехтовальщиков перед первым выпадом.

Я оставался стоять, пока Мира не предложила гостьям сесть. Селеста заняла кресло напротив меня, Марика устроилась по правую руку от матери и получила возможность наблюдать за мной сбоку, не поворачивая головы. Элина вернулась в дальний угол и принялась изображать усердную работу. Игла за несколько минут ни разу не коснулась ткани, однако заметил это, по-видимому, только я.

Пока Мира разливала чай, леди Селеста оценивала моё состояние, напоминая Миру. Её взгляд задержался на цвете кожи, положении плеч, движении руки, взявшей чашку, и на том, как легко я устроился в кресле. С таким выражением на ярмарке осматривали породистого жеребца; не хватало заглянуть мне в рот и оценить, уж простите за вульгарность, размеры яиц.

Но внешне Селеста сохраняла безупречное участие, уличить её в бестактности было невозможно.

Марика смотрела иначе: один раз встретилась со мной взглядом и отвела глаза по правилам приличия, однако короткого мгновения хватило, чтобы почувствовать ее спокойное внимание. Девушка не оценивала мое состояние, но следила за мной так, будто пыталась составить пазл.

Интересно, чем я вызвал такое внимание?

Леди Вейр первой перешла от любезностей к цели визита.

— Мы были рады узнать, что мастер Варрен сегодня посетил вас.

Она не спросила о заключении: прямой вопрос выглядел бы настойчивым. Мира подняла чашку, но промолчала. Эдвин ограничился спокойным кивком. Право хода оставили мне.

За два удара сердца я перебрал ближайшие ответы. Объявить себя почти здоровым — это как пригласить Селесту искать опровержение. Раз леди Вейр начала кружить вокруг вопроса, следовало принять предложенный порядок.

— Мастер Варрен счёл ежедневное наблюдение излишним, — ответил я. — Он подтвердил, что я осстанавливаюсь, разрешил вернуться в лицей и возобновить занятия в установленных пределах. Следующий осмотр назначен через две недели.

Улыбка Селесты отмерила ровно ту долю «радости», которую предписывали хорошие манеры.

— Это замечательная новость. Следовательно, вскоре вы сможете продолжить учёбу?

Может, я надумываю, но кажется, вопрос касался не только лицея. Сможет ли жених учиться, исполнять обязанности наследника, участвовать в делах Дома и жить без постоянной опеки? Не станет ли помолвка вложением в человека, которого придётся годами беречь от любого усилия?

— Да, я планирую на днях вернуться в лицей. Первые дни мастер Варрен советовал ограничить интенсивность и продолжительность упражнений, но эти пределы касаются физических упражнений. До предварительного отбора я намерен набрать необходимую форму, пройти его на общих основаниях и заслужить место в демонстрационной группе.

Мира едва заметно опустила ресницы. Большой палец отца перестал постукивать по краю кресла; формулировка его устроила. Селеста чуть склонила голову, и её улыбка утратила часть официальной гладкости.

Разговор мог пойти по нескольким дорогам даже без Анализа. Леди Вейр могла уточнить условия отбора, вернуться к ограничениям Варрена. Но Марика, похоже, сбила ход разговора, заговорив раньше матери.

— Чем вы желаете заняться дальше?

Голос у неё оказался звонким и чистым, но без детской торопливости. Это был первый вопрос за весь визит, обращённый не к Дому Даллосов и не к наследнику как части соглашения, а лично ко мне.

Я слегка откинулся в кресле и перечислил ту часть планов, которую можно было открыть. Вернуться в лицей, пройти предварительный отбор, войти в демонстрационную группу и добиться её победы на осенних показах. Затем подготовиться к первому выходу за Арку и получить класс, полагающийся исследователю. О том, что класс давно появился, говорить не следовало. Очень жаль: хотелось бы увидеть, проявится ли на невозмутимом лице Селесты хотя бы малая доля того шока, который она испытает?

Селеста выслушала с вежливым интересом, который к концу ответа стал прохладнее и наиграннее.

— Для человека, которому лишь сегодня разрешили вернуться к занятиям, у вас далеко идущие планы, господин Даллос.

Она, видимо, решила, что выздоравливающий мальчик пытается ослепить гостей свом красноречием и перечнем будущих побед. Возражать и доказывать решимость означало бы укрепить впечатление хвастающегося ребенка, поэтому я лишь кивнул.

— Абсолютно верно.

Марика продолжала смотреть на меня со все возрастающим вниманием.

— Вы изменились.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

И тут сидящая в дальнем углу Элина исчерпала запас терпения. Она воткнула иглу в ткань, поднялась и подошла к Марике с решимостью человека, которому взрослые уже дали достаточно времени на свои медленные разговоры.

— Марика, я хочу показать вам… э-э… птиц в зимней галерее! Они механические, умеют распускать хвосты. И еще однажды одна из них ущипнула наставницу за палец! До обеда мы успеем.

Марика растерялась и посмотрела на мать. Несмотря на разницу в возрасте, напор Элины лишил её готового ответа.

— Если леди Селеста не возражает…

— Иди, — разрешила Селеста. — Только не задерживайтесь надолго.

Элина тут же взяла