Вектор силы - Энтони Гард

руки лакея. Он поднимал пистолет. Полковник инстинктивно попытался довернуть ствол автомата и уйти с линии огня, но левое бедро отозвалось резкой, сковывающей судорогой. Последнее, что Громов успел увидеть перед тем, как палец коснулся спускового крючка — это холодный, тёмный зрачок бесшумного пистолета в руке Саида.

Пуля калибра 9-миллиметров пробила шею гвардейца. Автомат выпал из его ослабевших пальцев, с грохотом ударившись о паркет. Громов захрипел, схватился обеими руками за горло, сквозь которое толчками заструилась кровь, и тяжело рухнул навзничь, утыкаясь лицом в разбитое зеркало. Его ноги пару раз конвульсивно дернулись и замерли.

Тимур застыл, не в силах даже закричать в свою кислородную маску. Его старый, добрый Саид, который читал ему сказки в детстве и укутывал ноги пледом во время приступов, сейчас хладнокровно застрелил офицера.

— Это ты… — горько прозвучал голос княжича. — Как ты мог, Саид. Ты же мне как отец…

Старик вздрогнул так, словно его ударили хлыстом. На его изборождённом морщинами лице не было торжества заговорщика — только бездонная, выедающая душу тоска и ломающий кости стыд. Лакей упал на колени прямо перед инвалидным креслом, хватаясь за грязный подол шерстяного пледа.

— Простите меня, Тимур Найманович… Простите грешного! — Саид задохнулся собственными слезами, давясь воздухом. — У них Настенька… Внучка моя.

* * *

Грузовой лифт опускался на подземную парковку со зловещим гулом. Проволочные тросы где-то в вышине натянуто пели, а сквозь щели металлических створок скользили серые бетонные стены шахты. В кабине пахло старым машинным маслом, сыростью и пороховым дымом, который Саид приволок на своей ливрее.

Тимур сидел неподвижно, уставившись в одну точку на рифлёном полу. Его сознание словно раскололось от чудовищного удара.

Саид… Это сделал Саид.

Мысли ворочались медленно, вязко, отказываясь принимать страшную реальность. Мозг дворянина выстраивал логические цепочки и тут же с отвращением их отбрасывал. Это был не дурной сон. Человек, который заменял ему ноги, который знал каждый его вздох и баюкал во время самых страшных ночных приступов лихорадки, только что хладнокровно прострелил шею полковнику Громову.

Внучка. У них его внучка Настенька…

Тимур помнил эту темноволосую девчонку — Саид иногда привозил её в усадьбу на праздники, пряча в каморке за кухней. Княжич лично подписывал разрешение на её обучение в белгородской гимназии за счёт средств рода Юсуповых. Ради этой девочки старик убил оператора серверной. Ради неё открыл ворота безликой черни с автоматами. Ради неё сдал своего господина. По-человечески Тимур мог его понять. Но как наследник великого рода, он чувствовал только одно — яростное, выжигающее изнутри омерзение от предательства. Вековой кодекс чести, вбитый в него с младенчества, требовал немедленного искупления крови. Дворянин не может стать разменной монетой в чужом шантаже.

Вместе с этой яростью в глубине его измученного тела началось странное, пугающее движение.

Сначала на дне живота завязался тугой, ледяной узел. Лихорадка, ещё минуту назад заставлявшая Тимура исходить липким потом, вдруг отошла на второй план. Вместо привычной слабости по венам толчками побежал жар. Пол под колёсами коляски вдруг показался Тимуру неестественно мягким. Каждую вибрацию лифтового троса он начал воспринимать не ушами, а кожей, словно его нервные окончания проросли сквозь металл кабины.

Когда стальные створки разъехались, в лицо Тимуру ударил сырой воздух подземной парковки, смешанный с запахом бензина и выхлопных газов. Бой на верхних этажах остался позади, превратившись в едва слышный гул.

По центру бетонной площадки, прямо под люминесцентными лампами аварийного освещения, стоял бронированный фургон матово-чёрного цвета. Рядом с ним полукругом замерли с оружием наготове оперативники «Прометея».

Саид выкатил коляску на холодный бетон и остановился. Руки старика ходили ходуном, сердце стучало на грани, для его возраста.

— Я всё сделал! — Саид отчаянно закричал. — Отпустите внучку! Вы обещали!

Командир отряда сделал шаг вперед.

— С Настей всё в порядке, Саид. Она уже дома. — Из под шлема раздался искажённый техническим фильтром голос. — Наша борьба против господ. Мы бы не причинили ей вреда.

Штурмовики «Прометея», слаженно двинулись вперёд.

И в этот миг внутри Тимура лопнули все преграды. Кровь в его артериях на долю секунды словно остановилась, а затем закипела, насыщаясь колоссальным электромагнитным потенциалом. Зрачки засияли ослепительным, неоново-лазурным светом, выжигающим темноту парковки. Нервные волокна юноши испытывали чудовищную перегрузку, проводя импульсы такой частоты, на которую человеческая биология просто не была рассчитана. Но он не был простолюдином. Он — высшая кровь.

Пахнуло озоном. Гул двигателя фургона внезапно стал вязким, низким, словно звук продирался сквозь толщу воды — плотность воздушной среды в эпицентре искажения начала стремительно расти. Атмосферное давление внутри подземного яруса скакнуло вверх, заставив уцелевшие люминесцентные лампы под потолком синхронно лопнуть. Тень от инвалидного кресла на бетонном полу вдруг качнулась вбок, а затем и вовсе исчезла, подчиняясь новому, неестественному источнику силы. Земное притяжение в этой точке перестало быть константой — оно превратилось в пластилин в руках княжича.

Целый отряд штурмовиков «Прометея» вместе с командиром вдруг синхронно оторвался от бетонного пола. Без всякого взрыва или видимого толчка, в один миг бойцы в полном снаряжении воспарили над землёй на полметра. Они беспомощно заболтали ногами в воздухе, пытаясь ухватиться за пустоту.

Подготовленные боевики барахтались в воздухе, как беспомощные куклы. Они вскидывали руки, инстинктивно ловя равновесие, но каждое движение лишь сильнее закручивало их в невесомости, переворачивая вверх тормашками. Внутри шлемов рации захлебнулись от сбившегося дыхания и бессвязных ругательств. Командир отряда пытался выкрикнуть приказ, но его голос утонул в нарастающем гуле — воздух вокруг них завязался в тугие узлы искажённой гравитации, которая преломляла свет аварийных ламп и превращала пространство в плывущий, сюрреалистичный мираж.

Сорванные с креплений высоковольтные кабели, осколки стекла и бетонная крошка зависли в пустоте, медленно вращаясь вокруг ошарашенных бойцов. Штурмовые винтовки вдруг стали невесомыми перьями и норовили вырваться из скользких от пота перчаток. Штурмовики пытались стрелять, но отдача от с силой швыряла их спинами в потолок, окончательно лишая ориентации. Элитный отряд превратился в беспомощных кукол.

Тимур хищно улыбнулся.

В следующую долю секунды вектор силы сменился с нуля на сокрушительный максимум. Всю эту воспарившую массу металла и человеческих тел расшвыряло в разные стороны. Это не было траекторией обычного взрыва — пространство само изгибалось, направляя удары.

Двоих штурмовиков впечатало в бетонные колонны парковки. Ещё трое намертво вмазались в несущую стену, оставив на облупившейся краске широкие багровые разводы. Самый дальний боец с такой силой ударился о потолок, что пробил обшивку вентиляционной шахты и затих, свесившись вниз безжизненной куклой. Бронированный фургон «Прометея» перевернуло на бок,