Пешка бронзового века - ИМП

снарядами и кинетическими болванками; по бокам нагрудника расползлись пластины навесной защиты, в которых тут же проснулись микродроны, проверяя стыки, герметизацию и проводимость. Визор вывел новую схему массы, углы возможной стрельбы, сектора гарантированного поражения, состояние боезапаса и предупреждение о том, что использование артиллерийского комплекса в замкнутом пространстве может привести к разрушению несущих конструкций.

Квир мысленно отключил эту глупость разработчиков. Ему было приятно, что кто-то всё ещё верил в столь несущественные мелочи.

Последние тяжёлые дроны пришли, или точнее доползли, за минуту до того, как всё началось. Четыре «Гончие», низкие, широкие, покрытые копотью и следами неполного быстрого ремонта, выкатились из бокового тоннеля, цепляясь магнитными лапами за пол, стены и потолок, словно уродливые металлические звери, способные одинаково хорошо ползти по любой поверхности — в теории, когда у них эти лапы ещё есть. На их спинах стояли спаренные плазменные орудия ближнего боя и кинетические установки, а боковые блоки были увешаны микрокассетами осколочных фугасов, предназначенных для того, чтобы разрывать хитин рархов на ближней дистанции, где любая ошибка превращала в фарш и своих и чужих.

За ними, подвывая повреждёнными приводами, подтянулись оба орудийных комплекса Т-2. Выглядели они старомодно на фоне новейших разработок и автономных дронов, но их длинные рельсовые стволы могли на средней дистанции уничтожить почти всё, что Рой обычно посылал в подземные уровни, если, конечно, расчёт успевал выстрелить первым.

Дрожь конструкций стала настолько мощной, что люди уже не просто стояли, а приходилось держать равновесие, как на палубе корабля, входящего в атмосферу. Над центральным коридором вздулся потолок. Пластобетон покрылся сетью светящихся трещин, из которых посыпалась раскалённая крошка, а затем вниз, медленно проворачиваясь, вылезло плазменное жало осадного крота.

Мир утонул в бело-синем свечении.

— Огонь по готовности, — приказал Квир. И мир вокруг вздрогнул снова.

Крот вывалился на уровень вместе с расплавленной породой, обломками арматуры и волной горячего воздуха. Это была не живая тварь, а инженерная машина Роя, полубиологическая, заключённая в хитиново-металлический панцирь, вся покрытая наростами сенсоров, буровых мандибул и стабилизирующих лап. Её плазменный бур ещё не успел погаснуть, закончив работу, прочертил по стене огненную дугу и задел троих Пешек из первого ряда. Тех смело в сторону, будто их броня ничего не весила.

Затем сработали заранее выставленные заряды, обрушив потолок и часть противоположного прохода, отрезая нападающим один из путей, а залп Т-2 ударил кроту в раскрытый бок. Почти одновременно «Гончие» впились в него плазмой, Пешки вели плотный огонь из штурмовых комплексов. Квир, доверившись нейросети, добавил к общему празднику свою толику из плечевого орудия. Осадную машину разорвало на части почти сразу; она ещё успела дёрнуться, выбросив из подбрюшной секции целый клубок мелких паукообразных ремонтников, но следующий залп превратил и их, и саму её тушу в кипящую груду мяса, хитина и догорающих механизмов.

На миг могло показаться, что прорыв удалось закрыть. Но никто не обманулся.

Вскоре из дыма полезли твари — они не лезли беспорядочной массой, как это бывало в первые годы войны, когда Рой ещё пытался брать подземные укрепления простым числом. Эти были тяжелее, ниже, шире, покрытые наклонными пластинами хитиновой брони, под которой мерцали генераторы индивидуальных щитов. Рой учился, как и люди. Твари цеплялись за стены, бежали по потолку, прыгали через останки крота и сходу вели ответный огонь из плазменных турелей, встроенных в верхние сегменты тела. Первые ряды Пешек встречали их плотной стеной огня, расстреливая пауков. Те, распадаясь на части, устилали останками пол, но за ними уже шли следующие, а за следующими — ещё, и каждая новая волна оказывалась на шаг ближе.

«Гончая» слева выдала кассетный залп, превратив участок коридора в рваное месиво, накрыв облаком раскалённых осколков. Пауки, попавшие под этот удар, разлетелись склизкой взвесью, однако место погибших быстро занимали новые, и часть из них, даже лишённая половины лап, всё равно пыталась дотянуться до ближайших Пешек, и одному даже удалось плазменным резаком впиться в ПЕХ, вскрыв тот от паха до груди. Пешка, явно уже не жилец, не закричал, не отшатнулся и даже не попытался отступить; он просто опустил оружие ниже и выстрелил в упор, пока следующий паук, напрыгнув сверху, не раздавил его шлем своими чудовищными мандибулами.

Квир видел всё это не глазами, а сразу десятками, сотнями и тысячами чужих глаз. Его нейросеть сводила картинку с визоров, датчиков, дронов и тактических блоков в единую схему боя, где каждый живой и мёртвый превращался в отметку, в траекторию, в вероятность. Но, сколько бы лет он ни воевал, за этими отметками всё равно оставались люди, Пешки, офицеры, те, кто ещё минуту назад дышал рядом с ним, ругался, выполнял приказы, просто надеялся дожить до завтра.

Рархи давили оборону всё с той же неумолимой яростью, на которую способны только они. Атака не затихала ни на секунду, продолжая всё с той же последовательной жестокостью сжигать в атаке свои и чужие силы, перемалывая обороняющихся в свойственной для них мясорубке. Они бросали вперёд бронированных пауков, прикрывая ими более лёгких штурмовиков; лёгкие, пользуясь мёртвыми зонами огня, просачивались по стенам и потолку. За ними ползли ещё более мелкие пауки-сапёры, тут же вгрызавшиеся в мины, турели, а просачившись в ряды защитников, подрывали себя. Когда аллурианцы уничтожали одну такую волну, из десантного тоннеля уже падала следующая, словно где-то наверху сама поверхность планеты превратилась в рану, из которой бесконечно текла чужая, нечеловеческая масса тварей, ведомая чужой волей.

— Левый фланг проседает! — значок нейросети подсветился красным.

Квир уже видел. Одна из «Гончих» замерла, поймав в корпус сразу с десяток плазменных попаданий, затем её боекомплект детонировал, и взрывом разметало не только пауков вокруг, но и целый взвод Пешек, державших оборону. Через образовавшуюся прореху тут же ударили штурмовики Роя, быстрые, тонкие, с короткими передними лапами, заканчивающимися плазменными резаками.

Квир сразу постарался закрыть эту проблему, послав туда Пешек с третьей линии обороны, перенеся огонь Т-2 орудия, не позволяя паукам зайти в тыл.

Пешки, что он отправил, рванули вперёд так слаженно, будто не понимали, что за последние десять-двадцать секунд там погибло целое отделение. Т-2 развернул ствол, выстрелил, и кинетическая болванка зацепила сразу нескольких пауков, превратив в кровавое пятно на стене и полу, но прежде чем комплекс успел перезарядиться, из дыма вылетел мощный плазменный заряд из чего-то тяжёлого, что разметал расчёт по переборкам бронещита и, похоже, повредил панель управления.

Квир ответил сам. Плечевое орудие ударило коротко, зло, с отдачей, которую ПЕХ погасил лишь частично. Снаряд вошёл в группу пауков, откуда прилетел тот