Академия ядов - Елена Станиславская

новой знакомой, словно сшитое по фигуре платье из драгоценной ткани, и она позволяла любоваться им. Любоваться собой. Тьяне, по ее собственным ощущениям, мистерианский то жал в самых непредсказуемых местах, то становился необъятно-утопляющим.

А еще она снова почувствовала это: как слова завибрировали в воздухе и будто расчистили его – до звона, до прозрачности. Поначалу они казались неуместными тут, среди краснокирпичных корпусов и современных одежек. А потом становилось ясно: это корпуса и одежки неуместны, когда звучит исконный язык. И мерещилось: позвени он подольше – и сдерет тут все, как шелуху.

Тьяна ответила:

– Аль окхелова.

«Или отравляют».

Сразу поняла: не дотянула ударный слог – зажевала, не пропела. Но ядовщица и виду не подала. Дотронувшись до полей шляпы, она отвесила милостивый поклон. Охряные губы по-прежнему гнулись в улыбке – чуть насмешливой, но в целом дружелюбной.

Возможно, она хотела подловить Тьяну? Не вышло. В Деве действительно не делали ставку на мертвый язык, но читательский билет, точно магнит, каждый раз притягивал Тьяну в район Средни – к главной библиотеке города, чье величие начиналось с лестницы, усеянной юнцами-интеллектуалами, а заканчивалось… нет, оно не заканчивалось. Там-то, в одном из сводчатых залов, залитом светом золотых настольных ламп, Тьяна по-настоящему открыла для себя мистерианский. Его неземную красоту, обманчивую легкость и страшную тайну.

– Как тебя звать? – поинтересовалась девица.

– Тьяна. Тьяна Островски. А…

– Очаровательно! – хрипло хохотнула она. – Будем дружить. В моем алфавите как раз не хватало Тэ.

– Что, прости?

Ядовщица отмахнулась и сунула руку для пожатия.

– Гневлида. – Стиснула пальцы, встряхнула, выпустила. – Можно просто Гнев.

– Необычное имя.

– Батюшка крупно проигрался в день моего рождения. Был пьян, сердит, вот и ляпнул, не подумавши. Ты в пансион? Нам налево.

Они достигли стелы, и Гнев потянула Тьяну за собой. Той пришлось упереться каблуками в брусчатку.

– Помощница настоятеля сказала, что направо.

– А! – с досадой бросила Гнев. – Значит, ты виноград.

– Виноград?

– Да, виноград. А я – плющ. Увы, нам не суждено быть вместе.

«Не очень-то и хотелось», – подумала Тьяна, но внутри все-таки кольнуло.

Неприятно оказаться отвергнутой. К тому же ей не мешало завести друзей, пусть и фальшивых. Ведь если у нее все получится, то на кого первым падут подозрения? На новичков, одиночек и низкосословных, разве не так? А она – яркий представитель и тех, и других, и третьих. Только приехала, никто ее не знает, да к тому же еще и родом из южной глуши.

Поймав себя на том, что понурила плечи и опустила голову, Тьяна резко выпрямилась.

– До свидания, Гнев. – Каблуки застучали по дорожке.

– Эй, Тэ! – окликнула новая знакомая. – А ты тут вообще знаешь кого-нибудь?

Вопрос застал врасплох: Гнев словно прочла мысли Тьяны. С губ сорвалось: «Да», и она тотчас пожалела об этом.

– И кого же?

«Велимира», – прозвучало в голове, но Тьяна вовремя остановила себя, чтобы во второй раз не выдать правду.

Пауза затянулась.

– Так кого же? – повысила голос Гнев, и несколько студентов оглянулись на них.

Как уйти от ответа? Молчание могло вызвать подозрение. Тьяна представила, как новая знакомая дает показания сыскарям и упоминает этот разговор: «Я просто спросила, кого она тут знает, а новенькая так зыркнула на меня, так зыркнула…»

– Медовича, – бросила Тьяна.

Гнев двумя шагами настигла ее и заглянула в лицо.

– Ты про Мару́?

– Мм, да. – Отступать было поздно.

Охра ядовщицы расплылась в ухмылке, а брови сдвинулись. Она будто не могла решить: то ли упоминание Медовича насмешило ее, то ли насторожило.

– И где ж вы познакомились?

– В Вельграде.

– Это понятно, но где именно?

– Что за допрос, Гнев? – Тьяна отчаянно старалась, чтобы в голосе прозвучала насмешка. – Ревнуешь?

Ухмылка стала шире и нахальнее.

– О, ревновать Мару – так себе затея. Это как ревновать океан к другим купальщицам. К тому же те времена, – глаза по-кошачьи сверкнули из-под шляпы, – давно прошли. Туда им и дорога.

– Какие – те? – уточнила Тьяна.

Любопытство взяло верх.

– Когда Медовичи спали друг с другом.

– Медовичи? – с недоумением повторила Тьяна. – Получается, ты…

Гнев сорвала шляпу, и фонтан медно-горчичных кудрей, подхваченный ветром, хлестнул Тьяну по лицу. Она отшатнулась. К губам, побрал бы Гневлиду Хозяин последнего пира, прилип волос. Отклеив его, Тьяна поморщилась с показной гадливостью и сурово взглянула на новую знакомую. Та, проведя ладонью по кудрям, нахлобучила шляпу обратно и подмигнула из-под полей.

Говорок и манеры сбили Тьяну с толку. Она решила, что встретила низкосословную, но не тут-то было. Гнев, должно быть, не в первый раз обводила вокруг пальца захолустную простушку. Зачем? Чтобы посмеяться? Или унизить: мол, с тобой можно говорить и вести себя только так? Если это была игра, Тьяна не понимала ее правил. И не желала учить.

– Ты чего скисла, Тэ? – Гнев вдруг хлопнула ее по плечу, да так, что Тьяна пошатнулась. – Не любишь нашу семейку? Полностью разделяю, сама не в восторге. Надеюсь, ты тут все-таки ради мистерианского языка, а не из-за языка и других частей тела моего двоюродного братца. – Ее взгляд стал пристальным и пронизывающим до костей.

Быстро выкинув из головы похабную шуточку, Тьяна призналась:

– Я сказала неправду. – Голос звучал тихо, прохладно и, как она надеялась, с достоинством. – Твой вопрос сбил меня с толку. Прости. Я видела Мару всего раз, утром. Впрочем, не уверена, что это был он. – И следом изо рта выскочила очередная ложь: – Я никого здесь не знаю.

– Нас, Медовичей, тут всего двое, а значит, ты точно видела Мару. Он на первом круге, как и ты, хотя должен быть на третьем, как я. Долгая история. – Гнев отмахнулась. – А про знакомства я спросила не для того, чтоб тебя уязвить. Подумала: может, тебе понадобится поводырь. Показать, куда можно ходить, а куда лучше не совать нос. Если что, я могу.

– Благодарю. – Тьяна растерялась на мгновение, но быстро собралась с мыслями. Да, ей пригодится такая знакомая: из знати, с третьего круга и явно немного не в себе. – Это было бы чудесно. Увидимся на обеде? – Она вопросительно взглянула на Гнев.

– А, тысяча ликов! – Закатив глаза, та подхватила Тьяну под руку. – Так и быть, провожу тебя в Погреб.

– Куда?

– В дом, где живут виноградные.

Тьянин взгляд зацепился за фиолетовые кители студентов, пробегавших мимо, и она наконец поняла, что Гнев имела в виду. «Виноград» – переводчики, а «плющ» – ядовщики. У первых фиолетовая форма, у вторых – зеленая.

Свет догадки, похоже, озарил лицо Тьяны – Гнев, взглянув на нее из-под шляпы, опять усмехнулась:

– Ты что, совсем ничего не знаешь об этом месте?

– Я знаю главное. – Снисходительный тон задел Тьяну за живое. – Здесь превосходно преподают язык, а именно это мне и нужно. Остальное…

– О, поверь, учеба даже не входит в тройку того, что на самом деле важно в Старике.

– А что же, по-твоему, входит? – не скрывая раздражения, спросила Тьяна. – Вечеринки, знакомства…

– Паф. – Гнев, видно, была из тех, кто любил вставлять в речь мистерианские словечки. – Запоминай. Вот что нужно делать, чтобы