Вакцина любви - Дейдра Дункан

Дейдра Дункан

Вакцина любви

© ООО «РОСМЭН», 2026

Посвящается самым стойким сторонникам групповой терапии. А всем, кто интересуется, не списан ли с них какой-либо персонаж, – скорее всего, так оно и есть.

Словарь

АСКО́М – 1) внутренняя коммуникация в больнице (с помощью пейджеров); 2) звук, который слышат в кошмарах; 3) то, чего желают злейшему врагу.

Инте́рн – 1) ординатор первого года обучения; 2) переутомленный, загруженный работой идиот; 3) студент-медик пятого курса.

Ле́чащий врач – 1) врач, завершивший ординатуру и отвечающий за обучение ординаторов; 2) человек, который не хочет работать сам, но при этом считает, что ты работаешь недостаточно усердно.

Ордина́тор – 1) врач, проходящий последипломное обучение; 2) человек, работающий восемь миллионов часов в неделю; 3) холоп.

Прока́чка – 1) процесс, когда врачи старших уровней специально задают все более сложные вопросы, чтобы выставить тебя идиотом; 2) лучший способ напомнить ординаторам, что они находятся в самом низу иерархии.

Ро́ды, роди́льное отделе́ние – 1) роды и родоразрешение; 2) место, где рождаются дети; 3) самое «горячее» отделение больницы.

Руководи́тель програ́ммы – 1) лечащий врач, отвечающий за программу ординатуры; 2) человек с бесконечным запасом шоколада.

Ста́рший ордина́тор – 1) ординатор на последнем году обучения; 2) мрачный и замкнутый человек, лишенный всяких эмоций.

Стациона́рный врач – 1) врач, специализирующийся на лечении пациентов больницы; 2) ненавистник ординаторов; 3) человек, которому невозможно угодить.

Глава 1

Джулиан

Июнь, первый год обучения

Ну что за мазохисты разжигают костры в душной жаре техасского июня? Даже у нас во Флориде, где полно психов, так не поступают.

Вокруг слышен шум разговоров, а я наблюдаю за пляшущим пламенем, медленно проводя большим пальцем по горлышку пивной бутылки.

Делаю глоток и морщусь.

Теплый «ИПА». Да уж, вкуснятина…

– Йоу, Сантини. – Максвелл Дебейки протягивает мне холодную бутылку. – Хочешь свежую?

Я выливаю остатки из своей бутылки и беру новую.

– Спасибо.

Максвелл устраивается рядом. Золотые отблески огня пляшут на его темной, влажной от пота коже.

– Не за что.

– На кой черт нам костер в июне?

Он улыбается:

– Чувак, это традиция «Братства гинекологов».

Веселый огонек у него в глазах заставляет меня замереть с бутылкой у губ.

– «Братства гинекологов»?

Он усмехается и чуть поводит массивным плечом.

– Как правило, мужчины-ординаторы держатся вместе. Иначе женщины нас живьем съедят.

Хм. Неужели? Прямо-таки съедят?

Я сжимаю губы, чтобы сдержать саркастическое замечание. Пожалуй, не стоит лезть на рожон с самого начала, но в голове настойчиво крутится ехидное: «Берегитесь женских сборищ, они способны разрушить мир!»

Делаю еще глоток, и холодный хмель приятно щекочет горло. Через несколько дней Максвелл начнет четвертый, выпускной год ординатуры, а я только вступлю на самую нижнюю ступень пути. Начинающий интерн. Мне предстоит первый год ординатуры, я один из всего лишь пяти счастливчиков, принятых в небольшую, но престижную программу акушерства и гинекологии в ТУМЦ[1].

До сих пор не могу поверить, что мне удалось сюда пробиться. Это действительно хорошая программа, а я даже не был в числе фаворитов. Мои баллы оставляли желать лучшего, да и мои инициалы после имени – не заветные «ДМ»[2].

Джулиан Сантини, ДО.

Доктор-остеопат. Гадкий утенок в мире медицины[3]. К нам часто относятся с предубеждением, считая, что остеопатия – выбор тех, кто просто не смог поступить в более престижные аллопатические школы[4].

Я – единственный ДО в программе и один из всего лишь трех таких специалистов в больнице.

В марте три с половиной тысячи врачей во всей стране боролись за полторы тысячи мест в ординатуре по акушерству и гинекологии. И каким-то чудом я получил одно из этих мест. Благодаря удачному собеседованию? Рекомендательным письмам? Или просто слепой фортуне? Точно не знаю, но, как бы то ни было, я до сих пор не совсем убежден, что это заслужил, и веду себя осторожно. Мне предстоит многое доказать, а уверенности в собственных силах пока немного.

– Ну что, готов к следующей неделе, чувак? – спрашивает Максвелл. – В родильном отделении будет жарко. Первое июля уже на носу.

Я перевел взгляд на огонь.

– Думаю, да. Но кто решил меня, самого слабого в группе, так наказать, отправив первым в родильное отделение?

Не могу отделаться от мысли, что меня испытывают. Все направления: родильное отделение, хирургия, ротации по специальностям и прочее – распределяются по месяцам, постоянно чередуясь. И почему-то именно я, интерн первого года, начинаю с родильного отделения. Эта не только самая сложная смена, но и самая продолжительная. Самое что ни на есть боевое крещение.

Максвелл фыркает.

– Самый слабый в группе? Сомневаюсь. К тому же ты будешь работать под моим началом. Это не наказание, братан. Нам будет весело.

Из-за чудовищного жара от костра мне не удается разглядеть за ним лица мужчин, оживленно болтающих с пивом в руках. Слева от меня один ординатор рассказывает двум другим о сложной операции на этой неделе, а справа Максвелл еще глубже устраивается в своем кресле.

И сам дом, и задний двор принадлежат Ашеру Фоули – будущему ординатору третьего года и, скорее всего, будущему бакалавру. Подозреваю, что он когда-то состоял в студенческом братстве. Дом оборудован по последнему слову техники: шикарная терраса, которую он якобы построил сам, игровая комната с объемным звуком, полноценный бар, занимающий половину кухни, и… банка с презервативами на холодильнике.

Какой тонкий намек.

Ну а главным украшением его гостиной служит плакат, на котором замысловатые и красочные рукописные буквы складываются во фразу: «Я не гинеколог, а вагинист»[5]. Под этим лозунгом красуется радужная акварельная иллюстрация, изображающая руку, которая извлекает матку из цилиндра. Мой вопросительный взгляд не остался незамеченным, и Ашер тут же заявил, что это прошлогодний подарок от Тайного Санты. Максвелл лишь недоверчиво покачал головой в ответ и предположил, что хозяин дома купил сей «шедевр» на «Этси»[6]. У меня не нашлось слов, чтобы все это прокомментировать.

Из двадцати ординаторов в программе задействовано лишь шестеро мужчин. Четверо из лечащих врачей – наших непосредственных руководителей – тоже присутствуют на сегодняшней встрече, которая, как оказалось, проходит исключительно в мужском составе. Я пришел сюда, даже не подозревая, что женщины обычно не допускаются. Максвелл утверждает, что у них есть свои традиционные сборища, но я что-то сомневаюсь в этом.

Представляю, как отреагируют мои сестры на это откровенно женоненавистническое действо. «Это отвратительно, Джулиан! Как ты мог участвовать в подобном?» –