Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

на спины уходящих. На то, как Ткач волочит ноги. Как Вербицкий держится за плечо соседа, потому что сам уже не очень идёт. Как Цыганков, самый живчик, и тот перестал болтать.

— Что-то ещё, Ковалёв? — спросил Олейников.

Бумага в кармане была сложена вчетверо, и я нащупал сгиб пальцами.

— Никак нет, товарищ командир полка.

— Ну и иди спать. На тебе тоже лица нет.

Он ушёл.

Глава 2

В семь утра сработал будильник, взятый взаймы у Фомина и я подорвался на кровати. Сна ни в одном глазу, бодр и свеж. Даже не скажешь, что вчера ползал по грязи, перестреливался с бандитами… Я прокричал тихо сам себе «Рота подъем», надел шаровары, навернул портянки, натянул сапоги, побежал на физзарядку. Статы сами себя не прокачают, пусть взвод отдыхает, а я потренируюсь. Ну и заодно мысли в порядок приведу.

Городок спал. Только дневальный у казармы вытянулся при виде меня и посмотрел с искренним недоумением: чего это командир поднялся один, без взвода.

Я посмотрел в небо. Сегодня будет тепло, из-за горизонта выкатывало ярко-красное солнце, пели птички. От вчерашних облаков ни следа, земля тоже подсохла.

Я побежал по все той же грунтовке вдоль заборов, мимо мазанок, где над трубами уже вставали дымы. Крестьяне выгоняли коров в стадо, слышалось бесконечно му-му и щелчки хлыста пастуха.

Дышалось хорошо и почти сразу у меня появились правильные мысли. Я понял, что ступил. Ведь про разведупровских можно запросить ИИ! Тут же позвал Тима.

— Слушаю!

— Из Разведупра в Кировский полк едет проверка саперно-маскировочного взвода. Мне нужно знать, кто именно. Фамилии, должности, биографии. И главное — кто из них мог знать Ковалёва лично во время его учебы на базе управления.

Пауза.

— Запрос относится к категории «сведения о неопределившихся событиях». Точность ответа ограничена: решение не принято, окончательный состав не утверждён. Возможен перечень вероятных кандидатов с оценкой вероятности. Стоимость — двадцать пять трудодней. Подтвердите.

Двадцать пять за «может быть»⁈ Да они охренели вкрай. Я чуть не развернул форму письма для жалобы, но потом вспомнил свою ситуацию, приуныл. Это все-равно, что писать «на деревню дедушке».

Я бежал и думал ровно две секунды.

— Подтверждаю.

Списано: 25 трудодней. Остаток: 34.

Справка. Инспекционная поездка комиссии Разведывательного управления РККА.

Общие сведения. Решением руководства управления назначена комплексная проверка сапёрно-маскировочных подразделений (взводов двойного назначения) в приграничных военных округах. Проверке подлежат подразделения Ленинградского, Белорусского, Киевского и Украинского направлений, а также Дальневосточной армии. Цель: обобщение опыта подготовки, оценка состояния, выработка единых требований.

Персональный состав комиссии по округам не утверждён, кандидаты будут уведомлены в последний момент перед отъездом.

Вероятные кандидаты для направления в украинский округ:

Ковригин Дмитрий Павлович, командир батальона, начальник отделения управления. Тридцать девять лет, из служащих. Начальник отделения 1-го (войскового) отдела Разведупра РККА, категория К-8 (категория командира батальона). С 1930 года курирует вопросы боевой подготовки и материально-технического обеспечения разведчастей и спецподразделений РККА. Пересечения с Ковалёвым Н. П.: принимал участие в работе отборочной комиссии в декабре 1934 года. Личное знакомство: вероятно.

Ставицкий Ефим Борисович, тридцать семь лет, помощник начальника курса по технической части (категория К-7), инструктор специальной подготовки Разведывательных курсов Разведупра РККА. Ведёт предметы: «Подрывное дело», «Средства специальной маскировки и минирования». Пересечения с Ковалёвым: проводил занятия в группе, где обучался Ковалёв, в течение шести недель. Личное знакомство: близкое.

Мазуров Аркадий Ильич, командир батальона, помощник начальника 2-го (Восточного) отделения 2-го отдела Разведупра РККА. Принимал участие в военном конфликте на КВЖД (1929 г.). Сорок лет. Переведён в управление в феврале 1935 года из Особой Краснознамённой Дальневосточной армии. В Москве с Ковалёвым не пересекался. Личное знакомство: исключено.

Юницкий Лев Романович, руководитель Западного отделения 2-го (Агентурного) отдела Разведупра РККА. Сорок два года. Разведчик категории К-9, состоял в аппарате военного атташе (Австрия, Франция), ведал агентурной сетью в Центральной Европе под дипломатическим прикрытием. Отозван в Москву в феврале 1935 года Пересечения с Ковалёвым: отсутствуют. Личное знакомство: исключено.

Я добежал до мостика через ручей и там остановился, упершись руками в колени.

Двое из четырёх.

Ставицкий — шесть недель занятий в одной группе. Это не «видел в коридоре», это человек, который полтора месяца каждый день смотрел на Ковалёва, спрашивал, поправлял, оценивал. Такой опознает с двух шагов и без всяких сомнений.

Ковригин — отборочная комиссия. Сидел за столом, читал дело, задавал вопросы. Один раз, в декабре. Может, вспомнит, может, нет.

А двое других — чистые. Дальневосточник, который в Москве Ковалёва не застал. И этот, с фамилией Юницкий, — вообще семь лет за границей, только что вернулся, в лицо никого не знает.

Пятьдесят на пятьдесят. Нормальная такая лотерея!

Я посмотрел на шкалу риска: 5 из 5. Ничего не поменялось.

— Спасибо, Тим. Утешил.

— Всегда рад помочь, обращайтесь — ИИ не воткнул в мою иронию, ответил серьезно.

Я постоял ещё немного, глядя на воду в ручье, и пошёл обратно бегом, наращивая темп.

Потому что делать с этим было решительно нечего. Я не мог повлиять на решение, которое примут в Москве, не мог узнать его заранее. И не хотел сбегать.

Что остается? Правильно, отжиматься и подтягиваться.

Физкультурный городок встретил меня мокрыми от росы турниками и, к моему удивлению, Цыганковым.

Тот висел на перекладине и делал выход силой. И это после ночного выхода!

— Ты чего тут? — спросил я. — Отбой до десяти.

Он спрыгнул, вытянулся.

— Здравия желаю, тащ командир. Так это… — Он мотнул головой. — Не спится.

— Врёшь.

— Ну… — Цыган помялся и вдруг выдал: — Я хочу быть таким же, як вы. Сильным и умелым.

Я даже растерялся.

— В смысле?

Себя сильным и умелым я не считал.

— Ну а что? — Он пожал плечами. — Вы вон вчера двоих сделали, один, с наганом, против шестерых з винтовками. И живой, даже никто не ранен! В части говорят, что вам теперь орден полагается. Звезда или Знамя.

— Ну ты хватанул со Знаменем… Еще скажи орден Ленина. Это только штабные получают, что поближе к центральному аппарату.

— Так вы же из столицы! У нас в взводе, знаете, как гордятся, что нам такого прислали? Настоящего москвича-спеца!

Вот тут я не удержался и засмеялся.

— Цыганков, ты когда-нибудь слышал, чтоб в армии радовались москвичам?

— Не-е, — честно признался он. — Обычно наоборот. У нас в первой роте одного москвича так гоняли, шо вин перевёлся.

Именно.

Интересно, слово «чмо» уже появилось? Расшифровывалось оно весело: человек московской области. Это вежливый вариант. А еще «человек морально опущенный». Спрашивать я об этом, разумеется, не стал.

— Ладно. Раз не спится — вставай в пару. Разомнёмся.

Мы занимались минут сорок.

Сначала прогнали перекаты — Цыган падал уже почти прилично, без того грохота, что был в феврале. Потом я показал ему две новые