Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

— Это зачем? — спросил он, потирая рёбра.

— Это, Цыганков, для окопа. Или для кузова машины. Можно и для коридора здания, где не размахнёшься. Теперь давай тренировать броски.

Заодно я и сам разогрелся как следует, прямо чувствовал, как мышцы наливаются силой. Правда стату повысить не удалось, видимо действовал какой-то фриз-заморозка после недавних геройств и аппа уровня.

А между делом расспрашивал Цыгана о контрабандистах. Он признался, что они были какие-то странные.

— Почему?

— Так вооружены дуже добре. — Он загнул палец. — Винтовки у всех четверых, я сам бачив. У тех, шо у вас стреляли, тоже, вы ж казали. Плюс обрез. Це шо ж, вся шестёрка при оружии? Контрабас так не ходит, товарищ командир. Контрабасу оружие только лишний вес и лишняя статья, вин же товар несёт. Обычно один при револьвере, ну два максимум, и то для страху.

— Дальше.

— Дальше — шли грамотно. — Он загнул второй палец. — По ручью пошли, собаку сбили. Це ж не просто так, це надо знать, шо собака воду не берёт. И вышли, где камни, а не где глина. И лодку заранее припрятали в затоне, до неё ще идти надо было верст пять. То есть у них всё было расписано. Кто-то им это расписал?

— Еще что заметил?

— А последнее вы и сами знаете. — Цыган вытер пот со лба. — Если бы не Опанас со Звонарёвым — ушли бы. Спокойненько ушли бы, товарищ командир, и никто б их не догнал. Мы ж на берегу стояли, а они на воде были.

Я стоял и думал.

Шестеро при оружии. Знание, как уходить от собаки. Заранее подготовленная лодка в пяти верстах от точки выхода. И засада на дороге — не бегство, а именно засада, с человеком-приманкой посередине и стрелками на флангах.

Контрабандисты так не работают.

А эти — боевые такие… Как бы это не наши «коллеги» с того берега. И тогда понятно, почему они не сыпались в воду до последнего, гребли и отстреливались. Тащили что-то ценное на себе. Небось в том мешке, с которым был последний на носу.

— Надо свечку в церкви поставить! — резюмировал Цыган свой рассказ

— Так ты что, верующий?

— Как можно! Комсомолец!

— А что про церковь речь завел?

— Дык одно другому разве мешает? Бог вин на небе, Ленин на земле нам рай завещав коммунистический строить!

Мнда… Забавная психология и философия. Но я ее еще в Мавзолее прочувствовал, когда в очереди стоял и баф потом получал.

— Пошли умываться, — сказал я. — Мне в штаб.

— Товарищ командир! Покажите еще разок бросок через бедро!

— Давай, только быстро…

В штабе творилось что-то невообразимое.

Я понял это ещё от плаца: у крыльца стояли четыре легковые машины, одна полуторка дивизионная, и возле них курили красноармейцы — целая делегация водителей, что само по себе показатель.

Внутри было не протолкнуться.

Приехал комдив Григоренко со свитой — я мельком увидел в коридоре знакомого политотдельца-грека. Примчали прокурорские: двое в форме, с портфелями, и вид у них был тот особый, отстраненный, какой бывает у людей, приезжающих разбираться в чужих проблемах.

А вместе с комдивом приехал ещё один — плотный, в габардиновой гимнастёрке с краповыми петлицами, и вокруг него держались двое в таких же. Уши торчат, лицо круглое, чернявый… Глаза такие же ласковые, как у Шоты! Который кстати, маячил рядом. И поглядывал на меня непонятно.

Это были чекисты из Одессы. Три ромба это получается кто? Майор?

Понятно, что дело о четверых убитых на воде, которых снесло к румынскому берегу, за ночь доросло до самого верха.

— Ковалёв!

Из-за двери штаба вылетел Плахов — начштаба, обычно невозмутимый, а сейчас с расстёгнутым воротом и с двумя папками под мышкой.

— Иван Григорьевич, здравия желаю.

— За тобой уже посылали! — Он схватил меня за рукав. — А тебя нет нигде! Где ты был?

— На физподготовке. А что происходит?

Плахов посмотрел на меня так, будто я сказал, что ходил собирать фиалки.

— Начальник областного управления НКВД приехал — перешел на шепот начтштаба — Розанов. Абрам Борисович. Тьфу ты… Он же Александр Борисович.

Абрам родил Исаака, Исаак родил Иова…

— Он что, скрывает еврейское происхождение?

— Да ты что! Даже не думай об этом. Был Розенбардт стал Розанов. Не нашего ума дело почему.

Это было странно, я присмотрелся к плашке. 30 уровень, мощно так…

— Пошли вестового за Фоминым — продолжал инструктаж Плахов — Розанов лично вас допрашивать будет. Прокурорские тоже примчались. Этих хлебом не корми, а дай кость с мясом.

Мясом, надо понимать, станем мы со старшиной.

Глава 3

Допрашивали меня в кабинете Олейникова. Ему самому предложили подождать снаружи — прорваться внутрь смог только комдив. Прежде чем самому зайти в кабинет, я быстро прогнал в голове то, что помнил.

Те самые наставления Ольги, тот февральский разговор в московской квартире, когда я объяснял, как себя вести себя со следователями: отвечать только на заданный вопрос, ничего не добавлять, не строить версий, не гадать вслух, не пытаться помочь следствию — и никогда не менять показания, потому что первое, что они делают, это ловят на расхождениях. Ну и вся психология и язык тела. Не ерзать, быть медленным, все обдумывать по пять раз. Если надо, брать паузу на «вспомнить».

Сейчас самому пригодится.

Правда, была одна существенная разница: тогда речь шла о том, что делать, если ты виноват или тебя хотят сделать виноватым. А сейчас мне вменять было решительно нечего. Я не нарушил ни одного пункта устава, ни одной инструкции. Меня даже не собирались крутить — я это чувствовал.

Хотя чувствовать в этом мире и знать — вещи разные.

— Ковалёв, — дверь кабинета открылась, один из прокурорских кивнул. — Заходите.

За столом комполка расположился Розанов. По бокам сидели комдив и два следователя. Один из них вел протокол.

Григоренко поймал мой взгляд и подмигнул.

Не сдадим, мол. Не волнуйся.

Спасибо, товарищ комдив, подумал я про себя. А прежний начальник разведотдела вашей дивизии сейчас, между прочим, где-то на Лубянке, и его тоже, наверное, не собирались сдавать….

— Садитесь, — сказал Розанов.

Я сел. И следующие несколько минут в кабинете говорили без меня — так, будто меня тут не было вовсе.

Чекист начал с того, что вопрос на контроле у Москвы. Что имел место инцидент на государственной границе. Что производилась стрельба в сторону сопредельного государства, что тела унесло на румынскую сторону и что уже сегодня утром это станет предметом дипломатического представления.

Григоренко не остался в долгу, ответил, что взвод действовал по уставу, что