Корпоративный Морок: Норма пребывания в Конторе - Антоний де Крупе

Хроники Цеха. Фрагмент VI: Вебэнар и Цена Лида

— Ну супер! Хорошо, что «провалились», все-таки жешь нужно понимать, в каком ключе двигаться, — Гребешков отрезал похвалу как ломоть черствого хлеба. — Давайте дальше.

Алина не унималась. Она упивалась своей ролью «надзирателя смыслов», рассказывая, как мягко подводила Дурнейко к «колл-ту-экшн». В её мире структура «инфобиза» была «узким горлышком», а её личный опыт — единственным расширителем реальности. Она вновь уставилась своей голубой бледностью в силуэт Эмитента, выпрашивая новую порцию одобрения.

— Все-таки жешь, командная работа… — Гребешков пустился в просторечие, раздуваясь от собственной значимости. — Вот Дурнейко: чё-то там ведет один за одним, всё у него «замыливается». А была бы стабильная обратная связь — понимал бы, в каком ключе двигаться. Молодцы. Хорошая точка роста.

Алина засияла, предложив превратить это в традицию: собираться и «проваливаться» после каждого эфира. Уроборос довольно заурчал, предвкушая новые часы сожранного времени.

— Да, это то, что нам нужно, — подтвердил Патрон. — После каждого «вебэнара» собраться, «провалиться», посмотреть… Все-таки жешь лид денег стоит, я каждый месяц инвестирую в бюджет — я лично.

Тон сменился мгновенно. Из мудрого наставника Гребешков превратился в Эмитента давления.

— Кстати, Алина, во сколько нам на прошлой неделе средняя стоимость лида «стала»?

Удар под дых. Алина засуетилась.

— А-а… э-мм… сейчас. Я бы туда и так дошла… — её курсор лихорадочно метался по Слюдяным таблицам, не находя спасительной цифры.

В конце концов она просто обрубила трансляцию. В возникшей паузе Гребешков снова поймал в мониторе своего главного фаворита — самого себя. Он привычно пригладил седые кудри, а затем, словно в приступе скрытого раздражения, слегка их взъерошил, превращаясь из «мудреца» в разъяренного фавна.

Хроники Цеха. Фрагмент VII: Пробор против Кудрей

В неловкой бреши, возникшей из-за технического сбоя Алины, Генри ощутил прорыв Вороного Коня. Его «внутренний бунтарь» интуитивно сфокусировался на отражении Ерёмина. Тот, в противовес хаотичным кудрям Гребешкова, методично приглаживал роскошный каштановый пробор. На лице «механического примата» эта шевелюра выглядела гротескно — слишком шикарно для транслятора серого шума.

Генри, с его лысиной «мотострелка», давно читал это противостояние причесок как битву за трон. Ерёмин боролся с желанием быть «равноправным альфой», пока Гребешков привычно перетягивал одеяло Сцежа на себя.

— Давайте начнём с того, — мычание Ерёмина стало агрессивным, — ээмм, что я не первый год с маркетологами, соответсвенно, знаю цену лида… Я же говорю, что по бюджету владею информацией, соответсвенно, я как собственник в курсе закупок.

Цикл Ерёмина мог длиться вечно, но Патрон почуял обиду соратника-лакея и решил «полечить» его признанием статуса.

— Да, Артём, — вкрадчиво вставил Гребешков, — ты как соучредитель всегда держишь «руку на пульсе», все-таки жешь вкладываешь в лидогенерацию… в таком ключе мы и движемся.

Но Ерёмина уже понесло на волне признания:

— Дак да! Я же говорю — я даже вот эту Слюдяную Таблицу ввёл и назвал её отчет-РНП — «рука на пульсе». Соответсвенно, теперь мы все в курсе, куда расти, и держим руку на пульсе. Я как соучредитель проследил!

Гребешков технично перерубил начало очередного цикла «соответсвенно», возвращая всех в стойло:

— Да, Артём… давайте продолжим, чтобы не затягивать. Алина?

«Пока Валя-Алина лихорадочно сражалась с мерцанием Слюдяных таблиц, пытаясь оправдать свою полезность перед лицом двух причесок, Генри ощутил, как Морок в комнате стал осязаемым — серым, липким паром, выедающим зрение. Он опустил глаза. В аналоговой тишине блокнота его рука вывела рваную линию, отсекающую Говорильню от реальности.

“РНП — это не «рука на пульсе», это рука на горле здравого смысла. Ерёмин изобрел этот костыль, чтобы легализовать право поглаживать каштановый пробор в рабочее время. Но за этим фасадом… я чувствую иное присутствие. Кто-то еще видит эти пиксели”.

— Да, Сергей Александрович, я нашла, — пошел бархатный сопрано — значит на прошлой неделе мы обозначили "точку роста" — среднюю стоимость лида. Она не то что бы высокая — в классическом "инфобизе" если мы говорим про вебинарную воронку, то бишь классическую вебинарную воронку — важно собирать аудиторию на вебинары, что я уже проработала в прошлые месяцы как "точку роста", соответсвенно теперь это не "точка роста" — с аудиторией на вебинарах все в порядке, а если она упадёт, то это нормально — в классическом инфобизе — это выгибание воронки. Я специалист по инфобизнесу и воронкам, по этому знаю все узкие места… — здесь Генри начал вспоминать, чем предстоит сегодня заняться, после этой насыщенной "руки на пульсе"

— Так сколько, амм, я говорю сколько нам стал лид, в среднем, на прошлой неделе? — ринулся прекратить пережигание Витального номинала Ерёмин, его добротные передние зубы, застыли в ожидании, сушась на воздухе.

— На прошлой неделе, Артём Александрович, лид нам "вышел" 536 рублей за штуку, на этой неделе — 602 рубля за штуку, но нужно учитывать… — не успела договорить Валя, которая требует, чтобы её звали Алиной, как Артём Ерёмин напустил патетики и пошел в атаку.

— Да как так то? Я с маркетологами давно работаю, всегда держал "руку на пульсе", соответсвенно.

— Я на прошлой неделе — показал, что право атаки у него — Гребешкова, — обратил внимание на то, что лид "растёт" и просил чтобы вы обратили внимание и уделили время. Так как сейчас с маркетологами работает Артём, понятное дело что Алина не по лидогенерации, но все-таки жешь руководитель отдела маркетинга, а значит нужно было "провалиться" в процессы, если нужна помощь — пожалуйста я готов, Артём готов всегда помочь…

Хроники Цеха. Фрагмент VIII: Свищ и Аниматор

— Я же говорю! — Ерёмин придвинулся к камере так близко, что стали видны рыжие веснушки на его пещерном лице. — Маркетолог — это несостоявшийся продавец! Соответсвенно, люди они ранимые, нужно мягким давлением в «точки роста»…

Генри с мрачным упоением слушал эти афоризмы дискредитации. Ерёмин виртуозно обесценивал всех по очереди, полагая, что его ослепительная улыбка нивелирует яд.

— Так вы «провалились», а лид растет? — Гребешков требовал крови, конкретного имени виноватого.

— Руку на пульсе держим! — отбрил Ерёмин, не внося