Лучшая мышиная норка - Эдгар Пэнгборн

Вот принёс бы домой хоть одну чешуйку русалки. А доктор Вест говорит, у неё нет чешуи, по какой причине чешуя должна быть у тюленя, у кита или у какого другого морского млекопитающего. Океаническая магога, отвечает Судья Ван Анда.

Я так полагаю, шутит доктор Вест, единственная биология, которую вы изучали девяносто шесть лет назад, была в кустах на перемене рядом с маленьким красным зданием школы. Это было дружеским замечанием, иначе Судья, грм, мог бы напомнить себе и доктору Весту, каким он был ещё совсем недавно. Так что я поспешил принести им ещё по кружке пива.

Лулу говорит, ты слишком легко отделался, Док. Я помню, она расправила плечи, демонстрируя, что у неё есть. Она в любой момент может скинуть свои туфельки у меня в грузовике. Она говорит, у тебя ещё осталась яичная скорлупа или нет?

Нет, не осталась, отвечает доктор Вест. У меня больше нет двух половинок этого устройства.

Ну, извините, что меня интересует всё живое, говорит Лулу. Она не была сумасшедшей. Ей действительно все нравятся – можете назвать это её слабостью.

А почему бы и нет? говорит Судья. Мне бы не знать.

Потому что, отвечает Доктор Вест, я вынес их на свежий воздух, чтобы рассмотреть на солнце, но раздался телефонный звонок, я положил их в кусты, вошёл в дом, а потом полчаса обсуждал с тобой детектив, который ты всё день ото дня никак не начнёшь писать. Когда я вернулся, половинки исчезли. Естественно, говорит Судья, само собой.

Исчезли, говорит доктор Вест, и на участке с мягкой чистой землёй, где они были, никаких следов. Вот и вся история. Я всё думаю о ней. Остались считанные минуты до закрытия, иначе я бы слетел с катушек.

Доктор Вест не солгал, в противном случае он бы рассказ историю про русалку. Это не значит, что всё здесь правда. Кто такое вообще может утверждать, как говорят в суде? Может жуки успели укусить и его, прежде чем выбрались через дыру в оконной сетке? Одного укуса была вполне достаточно, чтобы продемонстрировать ему, что оно с тобой делает. Может нам поделиться ими?

Я бы с радостью. Что-то я в последнее время какой-то мягкий – совсем не ревную, что они ушли вместе с Лулу. Кажется, я вообще не испытываю сейчас злобных чувств, разве что желание утопить Ирму в ванной, но это невозможно. Ах, думаю, это у меня сейчас юмор такой, ведь настоящий мужчина этого не сможет сделать. К тому же, это моя вина, что Ирма стала такой. Что скажешь, Эл? В любом случае я бы предпочёл, чтобы Лулу ушла с доктором Вестом, нежели с этим торговцем, который выглядит как бритая свинья и хочет пива.

Пива. Почему они не могут хоть раз попросить чего-нибудь необычного, чтобы я задумался об этом, а не думал про жуков?

Осталось пять минут до закрытия.

Прошлым вечером Ирма нашла меня с моими жуками и обозвала их мухами. Держу пари, что она убеждена в этом. Это была лучшая часть моего сновидения – разбит наголову, в отключке, и тут спускается Ирма в ночнушке и включает свет. Пьяный, как свинья, заявляет она мне вся такая костлявая и в жутком настроении, теперь я вижу, куда уходит прибыль – в твоё нутро. Та, которая раньше говорила, как леди, и в чьих волосах сверкали золотые блёстки. Мухи, говорит она, сплошные кругом мухи.

Она не знает об этой дырочке, о моей лучшей мышиной норке, а не то она брызнула бы в него чистящего средства, и они вылезли бы оттуда и начистили ей физиономию. Я бы не хотел, чтобы это случилось. Забавно, каким нежным я сейчас стал. Раньше я был, как говорится, «Огранённым алмазом». Я надеюсь, что Ирма уже уложила спать к этому времени своё двадцатилетнее брюзжание. Хотя нет, оно было не все эти двадцать лет, о Иисусе. Я должен быть каким-то Всемогущим Богом – Аполлоном, Валентино, Рокфеллером, или я уж совсем плох? А в этих снах я прекрасен. В них я семи футов роста, бронзовый и готов на всё.

Вот опять говорят про Джоунсбург, в котором женщина устроила стрельбу в магазине радио и телетоваров. Она заявила, что шум этих приёмников мешает её снам. Послушайте, но эти же вещи… они же не означают, что жуки … Видимо, сегодня вечером у меня снов не будет. Не будет, пока я не поговорю по-настоящему с доктором Вестом. Ну, о …

Наступило утро. На этой золотистой улице жарко и тихо. Мне надо хорошенько обдумать всё то, что сказал доктор Вест.

Когда я стал закрываться, он опять появился, и я увидел, что он тоже хочет поговорить. Я сказал ему подождать, пока я всё закрывал и выключал свет, а потом мы уединились в задней комнате с бутылкой Jameson. Он выпил стопку и сказал, я привёз Лулу к себе. Судью тоже. Джонни Блада ещё не будет пару недель. Но о Судье могут хватиться.

Хватиться? спрашиваю я.

Он говорит, не притворяйся, Эл. Судья спит и видит сны, Лулу спит и видит сны, и не делай удивлённое лицо, что я вернулся и хочу переговорить с тобой. Такие потрёпанные дураки, как ты и я, Эл, говорит он, находятся в среднем возрасте, и мы можем ещё немного подождать исполнения своих мечтаний, тем более, в первую половину жизни мы особо ничего иного и не делали.

Пока я наливал ему вторую, он сказал, это Лулу принесла мне их обратно. Как это, спросил я. Она сама ничего специально не делала, говорит он, у неё лишний вес и высокое давление, а они любят это. Им нужна кровь, возможно, она помогает им размножаться. Только пара дюжин выбралась из той сферы, а сейчас их, вероятно, уже несколько колоний. Я был не совсем правдив, говорит он, я видел, как они вышли, и несколько из них летали вокруг меня, а в пятой паре их лап были какие-то штуковины, напоминавшие оружие. Пока я стоял неподвижно, один из них укусил меня, и я погрузился в сон, в котором отправился в путешествие к Альфе Центавра. Может, говорит он, они так делают, чтобы мы молчали