Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

«Ну что ж, съездим на наше старое место и там отца помянем». Взял остатки виски, в пакет сложил оставшиеся закуски, колбаску и апельсиновый сок. Всё уложил в рюкзак, накинул на плечи и выкатил мотоцикл из гаража. Аппарат завелся с пол-оборота.

Через полчаса с небольшим он уже был на знакомой горе. Мотоцикл Олег оставил внизу на площадке, спрятав в кустах, сам поднялся по знакомой тропинке, сел на любимый отцовский камень, на котором они в Олеговом детстве всегда сидели вдвоем. Внизу под горой раскинулся и шумел вечерний город, чуть дальше темнело море, выглянувшая из-за туч луна стелила свою дорожку по спокойной глади воды.

Олег продолжил потихоньку употреблять, но спиртное его не брало. В голову лезли разные мысли. Внезапно вдалеке раздался гром. Над морем сверкнули сразу две молнии. «А вот этого мне сейчас как раз и не хватало». Как всегда, тучи в Приморском крае набежали со всех сторон практически мгновенно. Начал моросить пока еще слабый дождик.

К тому времени, когда Олег спустился к мотоциклу, уже пошел хороший дождь. Вырулив на дорогу, он нагнал колонну легковых машин, которые шли на небольшой скорости по извилистой горной трассе. Справа внизу — река и обрыв метров двадцать, слева — высокая скала, а впереди еле ползущая колонна. «Да чтоб тебя! Так можно и до нитки промокнуть, и ненароком заболеть».

Дождь усилился. Олег открыл забрало шлема, чтобы хоть что-то видеть, и чувствовал, как струи дождя, стекая по воротнику куртки, попадают за шиворот и текут по спине. «Господи, да я уже сейчас весь до трусов промокну», — подумал он. Попробовал выдвинуться влево, но встречные машины не давали обогнать ползущую колонну. Наконец ему удалось буквально рывками продвинуться на несколько мест вперед, и через три машины он увидел причину столпотворения.

Впереди катил какой-то небольшой джип и тащил за собой большой высокий прицеп, в котором обычно перевозят лошадей. Дождь, извилистая горная дорога — водитель просто боялся ехать быстрее. Еще несколько маневров между встречными, и Олега от этой машины отделяла теперь только одна легковушка. Сейчас будет крутой поворот, потом длинный прямой отрезок дороги метров сто, а затем опять несколько крутых поворотов на спуске до самого въезда в город.

«Вот на этой прямой мне и надо его сделать. Дай Бог, чтобы никого не оказалось на встречной полосе». Олег приготовился к манёвру. Всё, поворот, никого нет, дал газу и вышел влево на обгон. Но в это время, увидев, что дорога стала прямой, фургончик тоже прибавил скорость. «Да твою ж мать, ты со мной гонки вздумал, что ли, устроить?»

Стремительно приближался поворот. Вернуться обратно в колонну? Но потом опять пойдут крутые повороты до самого спуска в город. Легковушки тоже увеличили скорость, прижались друг к другу. Обогнать или всё-таки вернуться?

Решение принято. Обгоняю. Олег дал газу. Мотоцикл буквально рванулся вперед, однако тут из-за поворота внезапно показались фары большой машины. Тормозить было поздно, а уходить с полосы уже некуда. Чудом Олег проскочил впритирку между машинами.

Теперь поворот, и он понял, что на такой скорости он в него не вписывается. Олег сбросил газ, стал тормозить, машинально выставил ногу. Мотоцикл стремительно понесло боком по мокрой дороге. Олег увидел приближающийся бордюр и еле успел убрать ногу. Удар — мотоцикл врезался в бордюр.

От удара Олега подбросило в воздух. Он перелетел через бордюр, ударился обо что-то, попробовал сгруппироваться, но его несколько раз перевернуло в воздухе и бросило спиной на камни. Дикая боль пронзила всё тело, и он мгновенно потерял сознание.

Очнулся лежащим в какой-то луже. По лицу текли потоки дождя. «Я что, после такого падения еще жив?» Он попробовал шевельнуть рукой и не смог. Ни рукой, ни ногой. Он вообще не чувствовал своего тела. Только мог открывать и закрывать глаза. Попробовал позвать на помощь и понял, что говорить тоже не может. Ни голову повернуть, ни пальцем пошевелить. Внутри всё похолодело от ужаса. Что угодно, только не это.

Единственное, что он мог, — вращать глазами по сторонам. Сильная боль возникла в районе позвоночника внизу и не пропадала, всё усиливаясь. «А почему я не чувствую ни рук, ни ног?» Даже не онемение, а непонятное чувство полной пустоты. Его внимание привлекли какие-то цветные всполохи наверху.

Это со стороны города приближались мигалки. Скорая, скорее всего, потому что люди из машин, остановившихся на дороге, смотрели на него вниз, под дождь, что-то кричали, на что-то указывали руками.

— Я же тебя предупреждала никуда не ездить, я же просила, я же говорила, а ты не послушал. Как же так?

Вдруг раздался голос справа. Олег скосил глаза и увидел давешнюю бабульку. Она была в прозрачном дождевике, видимо, оставшемся с советских времен, с накинутым капюшоном. Стояла справа от него, опершись на палочку.

— Я же просила тебя никуда не ездить. А что я вижу сейчас? Ты понимаешь, что с тобой произошло? Ты сейчас сам, своими руками закончил свою жизнь. Молчишь, потому что вижу — говорить уже не можешь. Ты же не видишь себя со стороны. А я вижу. У тебя ноги вывернуты, как у тряпичной куклы. У живого человека не могут ноги и руки быть в таком положении.

Олег продолжал молча смотреть на нее.

— В общем так, парень. Я ведь не просто так сюда к тебе, в горы, на прогулку или полюбопытствовать пришла.

Олег подумал: а действительно, как ты сюда попала, как ты вообще смогла тут появиться? Кто ты на самом деле? Это же глубокое ущелье, где-то чуть ниже шумит бурная река, камни, крутой спуск — они даже в детстве, пацанами, не рисковали здесь лазить.

— Да, сынок, действительно — как? Меня на ночь глядя подняли с дивана и послали прямо к тебе сделать предложение. Только сама я толком не знаю, кто «они», но это те, кто судьбы людские и не только их вершат. Можешь верить мне или не верить — это твое дело. У тебя сейчас только два пути. Если вон те, с мигалками, сейчас подъедут и если вовремя спустятся, то тебя, может, и спасут. А может, и не спасут, но я думаю, что спасут. Вон как они суетятся и стараются. Вот только у тебя всё сломано: ноги, руки, наверное, и позвоночник. Поэтому будешь ты лежать до конца жизни в постели, в самом лучшем случае. У тебя есть кому за тобой ухаживать? Кому за тобой смотреть?

Олег поднял глаза вверх.

— Да