Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

Бесшумно ступая по скрипучему деревянному настилу, я пробралась к выходу. У трапа, ведущего на берег, стоял огромный воин, присматривающий за кораблем. Он был облачен в кожаный жилет, а в руке сжимал увесистый топор. Я понимала, что действовать нужно быстро, решительно и безжалостно. Схватив валявшийся неподалеку обломок доски, я со всей силы ударила викинга по голове. Он лишь охнул и рухнул на землю словно подкошенный, придавив меня своей непомерной массой. Собравшись с силами, я кое-как выкарабкалась из-под его тела. Медлить нельзя, потому что я хоть и приложила все силы в этот удар, но лишь ненадолго оглушила здоровяка. Не раздумывая ни секунды, перепрыгнув через борт, я спрыгнула на берег и побежала, спотыкаясь и падая, прочь от этого проклятого места, от огня, от смерти.

В груди постепенно поднималась волна восторга и долгожданной надежды. Я смогла! Я вырвалась из лап смерти. Из плена. Свобода! Я чувствовала себя птицей, выпущенной из тесной клетки. Воздух казался пьянящим, а земля под ногами — мягкой и податливой. Я должна была бежать, бежать как можно дальше, в глубь леса, где смогу затеряться и остаться в живых.

Но моей радости не суждено было продлиться долго. Буквально через несколько десятков шагов, когда сердце, наконец, начало отбивать ровный ритм, я неожиданно столкнулась еще с тремя викингами. Они тащили огромные мешки и тяжелые сундуки, набитые доверху награбленным добром. Заметив меня, они остановились как вкопанные, окинув оценивающим похотливым взглядом.

Те несколько мгновений, что я замешкалась, и стали роковыми. Пока я решала, что делать и куда бежать, викинг бросил сундук на землю и рванул в мою сторону.

Я попыталась бежать, но было уже слишком поздно. Самый крупный из них, с мерзкой ухмылкой на обезображенном шрамами лице, оказался очень быстрым. Даже быстрее, чем я могла предположить. В мгновение ока он схватил меня за руку и с такой силой дернул на себя, что я потеряла равновесие и рухнула на холодный мокрый песок. Он грубо перевернул меня на спину и рывком задрал мою юбку, обнажая ноги и бедра. В свете пылающего города его глаза блестели голодным огнем. Страх, ледяной и парализующий, сковал меня. Я не могла кричать, не могла пошевелиться. Лишь беззвучно шептала молитву, зная в глубине души, что моим надеждам на спасение так и не суждено сбыться. Что я совершенно одна и надеяться больше не на что.

— Не сопротивляйся, тебе понравится, — проговорил мужчина где-то около моего уха, шаря у себя одной рукой в районе паха, а другой зажав мои запястья, заведя их мне за голову. Двое других варваров заржали и окружили нас, видимо, дожидаясь своей очереди, чтобы надругаться надо мной.

Холодный ужас, сковавший меня, словно лед, начал медленно отступать. На его место пришли отчаяние, животный страх и, как ни странно, ярость. Этот коктейль и стал той силой, что вырвала меня из оцепенения. Я начала отчаянно сопротивляться, извиваться, царапаться, кусаться, пытаясь вырваться из его цепких железных рук.

Мои пальцы впивались в его щетинистую кожу, оставляя багровые полосы. Он рычал, словно дикий зверь, но хватку не ослаблял ни на секунду. В какой-то момент в отчаянной попытке вырваться мне удалось перевернуться и встать на четвереньки.

Варвар лишь противно, самодовольно расхохотался, отчего по коже, и без того покрытой мурашками, пробежала новая волна дрожи.

— Вот так даже лучше будет, девка. Гораздо интереснее. Мне нравится видеть тебя в таком положении, — прохрипел он, выплевывая слова сквозь гнилые зубы, и с силой шлепнул меня по оголившейся ягодице, оставляя яркий красный след. Боль была резкой, обжигающей, унизительной, как и все, что происходило со мной в этот кошмарный вечер. Слезы навернулись на глаза, но я стиснула зубы, полная решимости не дать ему сломить меня.

Неожиданно противное ржание двух других викингов, наблюдавших за нашей борьбой, резко прекратилось. Что-то случилось. С недоумением, с робкой надеждой в сердце я подняла голову и в тот же миг почувствовала, как всей своей тяжестью, словно рухнувшая скала, на меня обрушился варвар, пытавшийся меня изнасиловать. От неожиданности я испуганно закричала, попыталась оттолкнуть от себя его тело, но его вес был слишком велик. И вдруг меня грубо, словно куклу, выдернули из-под него и резко поставили на ноги.

Это был Торвальд.

Неожиданно, неконтролируемо меня захлестнуло чувство облегчения, граничащее с истерикой. Впервые за все это ужасное время я почувствовала себя хоть немного в безопасности. Я была готова расплакаться от счастья, от истощения, от пережитого страха. Торвальд, словно неприступная стена, заслонил меня собой, и я, не раздумывая, как испуганный ребенок, спряталась за его широкую могучую спину, чувствуя, как дрожит все мое тело.

— Что здесь происходит? — его голос был низким, угрожающим, рычащим, полным сдерживаемой ярости, готовой вырваться наружу. Вожак викингов сурово, ледяным тоном вопрошал у своих воинов, почему они осмелились посягнуть на его добычу, зная, что я принадлежу ему. В его тоне не было ни капли сочувствия ко мне, лишь собственнический гнев.

Тот, кто пытался меня изнасиловать, наконец, пришел в себя после оглушительного удара, которым его наградил Торвальд. Пошатываясь, словно пьяный медведь, он с трудом поднялся на ноги и, сплюнув сгусток крови на песок, вызывающе ответил, не отводя от него злобного взгляда:

— Все у викингов общее, Торвальд. В том числе и девки, особенно такие "ведьмы". Какая разница, кто первым попробует эту грязную шлюху? Я поделился бы. Тебе бы тоже, сопляк, что-нибудь досталось. Не обеднел бы.

Гнев Торвальда, казалось, материализовался в воздухе, став ощутимым, густым, тяжелым, словно нависшая грозовая туча.

— Она моя, — процедил он сквозь стиснутые зубы, сквозь ярость, клокочущую в его груди. — И никто, слышите меня?! Никто не посмеет прикоснуться к ней. Она будет принадлежать только мне. Запомните это!

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Этот спор был не только обо мне, не только о моей безопасности. В нем таилась неприкрытая борьба за власть, за авторитет, за уважение. Я боялась, что озверевшие варвары набросятся на своего вожака, разорвав его на куски. Торвальд был молод, определенно моложе этих закаленных в бесчисленных битвах воинов. И, судя по их наглому отношению, он, видимо, не так давно стал их предводителем. Возможно, его назначили вождем только на этот конкретный грабительский поход, чтобы испытать его, проверить его силу.

Нападавший на меня викинг, словно прочитав мои мысли, ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы.

— Пусть будет по-твоему, пока что… вожак. Но не обольщайся. Тебя