Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

Тихон при виде формы испарился в направлении кухни: со структурами кот предпочитал не пересекаться, и я подозревал за этим некую историю.

Вниз мы спускались вчетвером: сержант, второй полицейский, фельдшер и я. У зала сержант посветил на груду камня, по которой медленно ползла крошка, и вопросительно повернулся ко мне.

— Охранная система объекта, — сказал я. — Штатная. Отработала по нападавшему, сейчас на перезарядке. Сперва наёмника наняли, чтобы сладить именно с ней.

— Аномальщина какая-то у вас, — с пониманием кивнул сержант, и в этом слове уместилось всё его отношение к магической части мира. — Слышал я про этот замок. Ладно, где ваш стрелок?

Стену я открыл ладонью, буднично, как открывают подсобку. Максим сидел у ближнего ларя, бледный, с посеревшими губами, штанина набухла тёмным. При виде нас он не дёрнулся: за час взаперти человек успел досчитать всё, что считалось.

А сержант застыл на пороге.

Луч его фонаря ушёл в ниши, и склад ответил тем же медовым светом, которым встретил нас. Сержант водил лучом слева направо, справа налево, и лицо его проходило стадии, которых служба не предусматривала.

— Это что же, — сказал он наконец, — у вас тут в самом деле настоящий клад. Я столько янтаря в жизни не видел! А я как-то занимался расследованием ограбления музея янтаря!

— Теперь понимаете мотив, — сказал я.

— Мотив, — сержант посмотрел на Максима, на янтарь, снова на Максима и покачал головой. — Мотив понимаю. Надеюсь, вам этого хватит, чтобы замок отстроить? Развалюха знатная, я мимо неё тридцать лет езжу.

Я демонстративно огляделся: своды, ниши, свет.

— С магической бригадой хватит.

— По аномальной части, — сержант кивнул на зал за спиной, где ползала крошка, — отдельная бумага пойдёт, в Магбез. У них свой учёт. Вы там, я слышал, уже на карандаше.

— Уже, — подтвердил я.

А значит, Дрозду надо узнать о произошедшем и о находке раньше, чем ему расскажут другие.

Пока фельдшер работал с ногой, я присел рядом с Максимом на корточки.

— Один вопрос. Зачем? — спросил я.

Максим молчал, глядя в пол. Потом сказал, тихо и без выражения:

— Брат. Младший. Ему операция нужна, за границей такие делают. Я два года собираю, а сумма всё не собирается. А тут такое, — он повёл подбородком в сторону ниш. — Само в руки.

Я помолчал. Больной брат объяснял и автобус, и куртку, и огонёк в глазах. Он не объяснял главного.

— Мог рассказать, — сказал я. — До спуска, после спуска, когда угодно. Ты сделал работу, которую до тебя не сделал никто. За такое договариваются о премии, и я бы не отказал, мне не жалко. А теперь вместо премии у тебя статья, а у брата вместо операции передачи. Вот и вся разница между «попросить» и «взять».

Парень поднял на меня глаза и ничего не ответил. Отвечать тут было нечего.

Подъём раненого по ста двенадцати ступеням стал отдельной главой этого дня. Носилки в винтовой ход не вписались, Максим прыгал на здоровой ноге между мной и полицейским, фельдшер страховал сзади, и сержант, замыкая процессию, высказался в том духе, что лифт в таком хозяйстве давно пора числить средством эвакуации.

Наверху его погрузили в скорую, сержант взял у меня показания, мелкие образцы янтаря упаковал как вещдоки и уехал. День заканчивался хорошо, если мерить его сухим остатком: все живы, склад цел, страж мой, и даже статистика объектов устояла — новых покойников на них по-прежнему не числилось.

* * *

За две недели в замке многое изменилось.

Я полностью выплатил государству неустойку с авансом и справился даже раньше срока. Следом я официально отказался от любых форм передачи прав на замок, и представители ведомств, узнав о находке янтаря, приняли отказ со сложными лицами. Все, кроме Дрозда. Инспектору ударные темпы восстановления замка были только на руку: чем быстрее оживал замок, тем гуще становился здешний фон, а фон входил в нашу с ним особую договорённость отдельным пунктом.

Янтарь принимало государство, монополия работала исправно, и первые деньги пришли через неделю, как Альбина и обещала. Продавать всё разом мы не стали: выручили ровно на западную башню с запасом, остальное лежало за кровным замком и ждало своей очереди в смете.

Страж к концу второй недели дособрал корпус и встал у склада в полный рост: восемнадцать тонн на довольствии, как выразился Тихон, обходились мне дешевле любой охранной фирмы.

Конрад проявился к пятому дню и первым делом потребовал компенсацию за все пропущенные песни и ещё боевую надбавку за материализацию. Надбавку я утвердил: подвиг того стоил, а перекрыть Рамштайн стройка всё равно не могла.

Дрозд заезжал дважды: официально — сверить бумаги по находке, а неофициально — инспектор подолгу стоял у лесов, закрыв глаза, и дышал глубоко, со вкусом, всей грудью.

Про склад и стража я рассказал ему сам на день раньше официальной бумаги от полиции и по одобрительному кивку понял: последовательность оценена и записана мне в актив. Фон густел с каждым рабочим днём.

А вокруг западной башни уже стояли леса.

Бригада реконструкторов занялась перекладкой кирпича: это и было основное, чего башня просила. В остальном она держалась молодцом: пояс да крыша, и каждый вечер я обходил леса с фонарём, принимая дневную кладку пальцами, шов за швом. Тихон обходил их со мной, ярусом ниже, и бригада уже усвоила: если кот сел напротив стены и смотрит, участок завтра перекладывают.

Бригадир реконструкторов, мужик старой школы с ладонями каменщика, на третий день обходов перестал коситься и начал спорить, а спор на лесах я ценю выше согласия: спорят только те, кому не всё равно. Известь он гасил по старинке, кирпич подбирал к родному тон в тон, и за одно это ему прощалось ворчание про заказчиков, которые лазают по лесам после смены.

— Сейчас работает одна бригада, там всего несколько магов, — Альбина разложила на кухонном столе графики, и карандаш её ходил по строкам. — И то они больше руками делают, реконструкция — это не про магию, они сами так говорят. Маг у них один блоки на ярусы подаёт вместо крана, и всё. А вот когда перейдём к аварийным сооружениям, их магия нам сильно понадобится. Я предлагаю сразу нанимать вторую бригаду. Средств хватит, я посчитала.

— Хорошо.

Из стены выплыла Эльза,