Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий

Он нахмурился, прошелся по рубке туда-сюда несколько раз, бросая на меня косые краткие взгляды, от которых мне становилось как-то странно. То ли жарче, то ли наоборот ознобом вдоль спины пробирало.

— Ладно! — голос его прозвучал почему-то так неожиданно, хоть я все это время как раз напряженно ждала его ответа. — Ладно, Лав, мы попробуем, но только по-другому.

— Это как же? — насторожилась я.

— Для начала ты мне без всякой утайки расскажешь все о себе. Все-все, Лав, даже самые гадкие и страшные вещи. Я должен абсолютно точно понимать, с чем имею дело.

— Хорошо. — согласилась после недолгого колебания, хотя внутренне вся сжалась, представив, как вывалю перед ним весь пережитый позор и унижения.

— И ты позволишь мне себя трогать. Не просто за руку водить или таскать на себе бесчувственную. Трогать по-настоящему и тогда, когда я посчитаю нужным.

— Чего-о-о?! — вытаращилась я. — Нет!

— Да, Лав. И это не обсуждается. — его лицо стало жестким, как в самом начале, будто его из камня вырубили. — За все надо платить. Считай это платой за помощь, о которой просишь. Или так или никак.

Нет. Нет-нет-нет. Такую плату мне не потянуть.

22)

Киан

— Я согласна. — раздался за моей спиной голос Лав с отчетливой нервной хрипотцой. — Когда начинаем?

Я крутанулся в навигаторском кресле, поворачиваясь к ней и в первым момент подзависая. Вообще-то, я был почти на сто процентов уверен, что девчонка категорически мой план отвергнет, особенно в части с разрешением ее трогать. Я даже уже вовсю начал в башке прорабатывать новые подходы к поставленной перед нами задаче.

Ну, по чести говоря, задачи у нас несколько разнятся. Лав хочет обрести полную свободу и независимость от кого бы там ни было, избавившись от страхов, которые провоцируют возникновение проблем вокруг нее. А я… Я вполне осмысленно и даже коварно, планирую эти ее свободу с независимостью несколько ограничить и замкнуть кое-что на себе. До какой степени, как надолго, что будет в итоге — хрен знает, я не провидец. Я отдаю себе отчет, чего хочу прямо сейчас. Лав должна быть при мне или я при ней, причем во всех смыслах и максимально близко. Трусливо отрицать собственные желания не приучен. Даже если в комплекте с желаниями идет еще всякий сложный гемор. Скорее всего, он то и придает всему изрядную долю привлекательности.

Кому, на хрен, интересно в этой жизни ставить перед собой микро-задачи или разруливать простенькие проблемки? Не мне уж точно. Воевать, так воевать, даже если это война со страхами за женщину, которую я хочу, с ней же самой. Хочу все и сразу — защищать, вкусно кормить, узнавать, не позволяя утаить ничего, даже боли, успокаивать, заводить, заставлять кончать и улыбаться. Я хочу чтобы она, наконец, жила. Со мной. Опять же, как это надолго — кто знает. Если у меня получится, мы оба станем немного другими людьми.

—  Позже. — ответил я Лав и поднялся. — Сначала я схожу таки к Фогелю, иначе Гриф с Соулом точно кинутся разыскивать меня и скоро начнут ломиться к нам на борт.

Да и сам Фогель наверняка заинтересуется этим нашим финтом с появлением на пороге и последующим бегством, а возбуждать любопытство такой личности —  себе дороже.

— Там были твои знакомые? — поинтересовалась Лав.

Она была все такой же бледной, лоб в испарине, пальцы дрожат, взгляд упорно отводила. Явно решение согласиться на мои условия далось ей очень тяжело. Перспектива ее пугала. О том же сообщали и будоражащие волны, что то и дело прокатывались по моим нервам. Сложно представить, как бы она испугалась, узнав, что совершенно неверно оценивает мое к себе отношение и степень привлекательности, даже без учета ментальных фокусов. И вот, кстати, странная штука. Как только я ее рассмотрел нормально, признал безусловно факт собственного влечения, запросто и одномоментно решил, что черта с два собьюсь с курса, пока не получу, так сразу эти самые волны стали чувствоваться по другому. Почти в кайф. Чем-то сродни обычному флирту, когда двоим понятно, к чему все движется и ты смакуешь это чувство предвкушения.  Яноро об этом говорил? Но ведь у меня еще никаких гарантий, что получу Лав, кроме уверенности, что чего там сложного, девчонке голову заморочить и как бывает хорошо показать. А предвкушение кайфовое уже есть.

— Мы служили вместе. Эти ребята ушли на гражданку немного раньше меня, контракт закончился, а новый подписывать не стали. Решили наниматься в частном порядке для сопровождения разных ценных грузов, обеспечивать безопасность в опасных экспедициях и все в этом роде.  — пояснил я Лав, отслеживая то, что она стремительно отпускает свое напряжение, поняв, что прямо сейчас к тому, что ей, видать, чудиться настоящей экзекуцией, мы не приступим. — К тому же они знают, что меня и еще пару наших бывших, Николай выдернул на Рагунди и наверняка помирают от любопытства. Так что, я лучше схожу, ты их пьяным харям, думаю, не обрадуешься.

— А ты сам… — запнулась девушка. — будешь пить с ними?

— Лав, даже если я дерну с ними немного пива, то опаснее для тебя не стану. Ты должна начать в это верить. — заверил я, однако она смотрела в сторону и кусала нижнюю губу. Ясно, ничего она, на самом деле, не должна и до настоящего доверия там как отсюда до Новой Сибири, а то и дальше.— Ок, давай не буду возвращаться пока не проветрюсь.

— Но ты же не передумаешь? — тут же насторожилась девушка, глянув наконец мне в лицо с тревогой, а я ощутил очередную волну ее притяжения. И оно было… другим внезапно. Не потоком глубинной похоти, а именно притяжением, отчего пришлось бороться с острой потребностью шагнуть к ней, обхватить затылок и уничтожить следы этой тревоги поцелуем. — Ты вернешься, не бросишь меня? Ну… то есть ты не обязан … имеешь право даже не объясняя… причем ничего не объясняя…

— Лав, не ерунди! — оборвал я ее сумбурное бормотание. — Мы договорились, у тебя есть мое слово. А я его всегда держу и договоров не нарушаю по жизни. Не по собственной дури и воле точно. Ты смотри сама не испугайся и