Чонса - Ла Рок

— От работы Ангел не отлынивает! — вернулась к разговору Соха. — Но проблем…

— Что случилось? — Хитман скрутил крышку минералки.

— Рекламировать отправила, промоутером!

— Кха! Ха… — закашлялся водой Хитман.

— Так Ангел местные патрули собирает! И нам пришлось их кормить!

Отрываясь от бутылки, он сопит:

— Полицейских?

— Это что! — откликнулась Соха. — Потом целая процессия явилась! На дорогих автомобилях, вместе с охраной…

— Известно, кто? — напрягся Хитман.

— Все к Ангел! Младший наследник «Лоте» со свитой!

— Однако…

— Самое место на моей кухне! — неожиданно признала Соха.

— Вэ?! — удивился Хитман.

— Хоть не обошлось без происшествий, но Ангел поддерживает сотрудников, делая общее дело, а взаимовыручка у нас главное!

Скуластая хозяйка решительно кивнула.

— От вас голова трещит! — перекрикивая шум готовки еды, Хитман вышел из кухни.

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка».

Слопав торт, я заканчиваю чиркать огрызком карандаша на листочке блокнота.

— Пф-ф… — фыркаю тяжко.

Нежная сладость и отвлечение рисованием успокоили расшатанные нервы, но слишком быстро закончились, а напротив снова уселся местный делец.

— Ангел, хочешь совет?

— Очередные нравоучения? — выжидающе поднимаю брови.

— Прекрати действовать импульсивно, и весь мир будет у твоих ног.

— А какой тогда интерес? — слабо ему улыбаюсь.

— Иначе, в конечном итоге, все будут против тебя.

— Мне не привыкать.

Хитман недовольно покачал круглыми очками, его пальцы отбивают по столешнице знакомую мелодию:

— У экспромта на синтезаторе есть название?

Понятно, о чём он. В стуке по столу легко узнать вступление музыкальной композиции. Начало у песни феноменальное, не зря его так зацепило.

— Горько-сладкая жизнь, — грустно усмехаюсь, отводя взгляд.

— Поэтому любишь торты?

— Я их просто обожаю…

— Без горечи сладость становится приторной.

Хитман задумался. Недолго помолчав, он решительно говорит:

— Как трейни, ЧонСа не интересует «ХИТ Интертейнмент», но есть другая идея…

(Немного позже) Бар «Помятая Креветка».

Стройная девушка опустила фарфоровый чайник на стол, чем потревожила владельца заведения, который опёрся локтями и разглядывает тарелочку с кусочком тортика.

— Сабо-ним… — улыбается ЧинЛи. — А где Ангел?

— Хочет подумать, кха… — недовольно хмыкнул Хитман. — Обожравшись тортом, заявляет: «Ненавижу долгие прощания!», затем уходит…

Он поднялся из-за стола и важно говорит:

— Кстати, «СМ» ведёт прослушивания для новой группы, мне удалось выбить место.

— Правда? — удивилась ЧинЛи.

— Готовься!

— В «СМ»?!

Изумлённая девушка расцвела улыбкой.

— Всегда забочусь о сотрудниках, — кивнул ей Хитман. — Если не возражаешь, заберу…

Подняв тарелку с кусочком торта, он повернулся к стойке бара.

— Конечно, сабо-ним! — низко склонилась ЧинЛи.

Не веря своему счастью, она присела на место Ангел и обнимает зардевшиеся щёки ладошками. Её локоть задел листок, вырванный из старого блокнота.

«Чхве ЧинЛи»

У неё всё получится. Целеустремлённая девушка добьётся успеха, она станет участницей популярной группы и знаменитой актрисой. Но однажды, под давлением окружающих, совершит непоправимое… Только не в этот раз! Спасёт простой рисунок в стеклянной рамке и воодушевляющая надпись корявым почерком на обороте. Иногда этого достаточно.

213

(3 декабря 08:22) Корейские бани «Навер ХанБанг Спа». Сеул.

— Три-и… — настойчиво пыхчу. — Давай… не подведи… ещё разик…

Толкаю бамбуковую циновку и стараюсь меньше сгибать колени, пока руки дрожат, еле вытягивая небольшой вес тушки.

— Фука, — зло шепчу сквозь упавшие на лицо волосы, — тьфу…

— Пр-рж-ж! — бренчит губами карапуз. Сидя напротив, он выставил кулачок и опускает большой пальчик, на его округлой мордашке радостная улыбка.

Гаденыш в подгузниках! Смешно ему…

Рухнув вниз, я хмурюсь на забавного малыша.

А упитанному мальцу хоть бы хны! Ребятёнок отвернулся от своей родни и таращит на меня раскосые зенки, в то время как остальная семейка невозмутимо завтракает.

Отдыхая на полу, я понемногу возвращаю контроль рук, горящих огнём.

После обязательной разминки мне хотелось чутка подкачаться. И вот, результат не бей лежачего! Силовая тренировка нам не светит. А и пусть! В наличии прекрасная гибкость, частенько она круче тупой мощи.

Ловко кручусь на спину и разгибаюсь в полный рост.

— Иг! — округлил глаза карапуз.

— Ум-м… — показываю ему язык, поднимая брови.

Упитанный малец валится на спину. В воздухе задёргались короткие ноги, но встать не дал толстый подгузник.

— Ха-ха, — довольно смеюсь, — то-то же, моя взяла!

Дети из яслей нам не ровня! Хоть они и старше…

Фарэры занимают законное место. Накинув стёганую жилетку, я обхожу моих ночных соседей, которые продолжают завтракать, ловко орудуя стальными палочками.

У дальней стены просторного зала находится большой киоск. На полках ассортимент продуктов быстрого приготовления, рядом красочные пакеты с закусками и выставка зелёных бутылочек.

Думаю, там местная сивуха! Куда тут без неё…

— Интересненько, — рассматриваю высокие стаканы в холодильнике у прилавка. Такой напиток пьют многие посетители, мне тоже стоит попробовать!

Ещё на витрине лежат треугольники, обтянутые листами морской капусты. Очень похоже на японские онигири! Хорошо знакомое блюдо: отварной рис стоит недорого, и его вполне хватает, чтобы набить голодный желудок.

— Два онигири, — заказываю еду, — чусэё…

У прилавка замерла продавщица в оранжевой форме. Её глаза уставились на меня, а брови стремятся к одуванчику курчавых волос.

— Нэ?! — наконец выдавила из себя тётка.

— Онигири, — настойчиво тыкаю в витрину, сверкая кольцами. — Дул! — показываю ей знак «V».

Почему я общаюсь с местными по-идиотски? Акклиматизация, будь она неладна…

— Так говорить нельзя! — взвилась тётка. — Это «Самгак кимпаб»! Не смей оскорблять нашу национальность!

— Почему?

— Другое название используют оккупанты!

— А-а-а… — согласно тяну.

— Девочка, ты же кореянка! — отчитывает меня тётка. — Кто тебя воспитывал? Семье должно быть стыдно.

— Два «Самгак кимпаб»… — мрачно ей отвечаю, — рис только!

Опять местные штучки-дрючки! Пропади они пропадом. Да мне пофиг, как эти колобки звать! Жрать дай.

Передо мной опустилась тарелка с парой чёрных треугольников. Я присматриваюсь к ценнику с напитком, который здесь пользуется бешенной популярностью. Дальше закажу по всем правилам, не то меня запишут во враги народа и объявят в розыск. Опять.

Читаю вслух местные закорючки:

— С-и-к-х-е…

(Сикхе [식혜] — Рисовый пунш.)

Одобрительно кивнув, продавщица добавила на прилавок стакан из дымчатого пластика с крышкой. Рядом она кладёт трубочку в упаковке.

Так… чего мне ещё отведать…

— Печёный яйцо? — задумчиво смотрю на витрину.

— Закончились! — пренебрежительно хмыкнула тётка.

Её недовольный взгляд красноречиво намекает: много спать вредно, особенно таким молодым и крайне некультурным, как я.

— Всё! — протягиваю ей запястье с браслетом, куда она вбивает стоимость завтрака.

А и хорошо, что яйца разобрали! Иначе надо устраивать ритуал по очистке лбом…

— Хах, — радостно улыбаюсь, вспоминая необходимые действия, что смутило вредную продавщицу.

Не хочу слушать очередные нравоучения, поэтому хватаю завтрак и быстро топаю к столикам из прозрачного стекла. Упав на бордовый