Газлайтер. Том 41. Финал - Григорий Володин

— Даня… — хрипит он. — Давай ты будешь издеваться надо мной… когда спасешь?

Малиновый ухмыляется ещё шире, обнажая мелкие острые зубы:

— Он вам дорог. Я чувствую запах привязанности. Могу вернуть его в целости и сохранности, если отдадите мне одного из вас взамен. Более сильного!

— Окей, лысый, — я делаю шаг вперёд, расслабленно опустив руки. — Бери меня. Это мой родич, и если я принесу домой его труп, моя главная жена мне все нервы изведет.

Но паразит лишь хмыкает. На его голом лице быстро мелькает недовольство и страх. Видимо, почуял, что я ему не по зубам.

— Нет, — его узкие глаза прищуриваются, и он медленно, плотоядно переводит взгляд на Гвиневру, которая стоит чуть позади. — Светленькую хочу. Она в моем вкусе.

— Я пойду, Ваше Величество, — решительно произносит блондинка. Она поправляет перевязь с артефактом на бедре, и в её взгляде нет ни капли страха.

— Как хотите, леди, — я пожимаю плечами.

Вообще, я планировал закончить этот фарс быстро: меня бы он высосать не смог, скорее сам бы стал обедом Жоры. Но я уже понял, что леди Целительнице можно доверять. Она явно что-то задумала, а я в любом случае не теряю контроля над ситуацией.

Реакция Светки оказывается неожиданной. Она резким движением скидывает стихийный доспех, подходит к Гвиневре и крепко, почти по-сестрински обнимает её за плечи.

— Мы это не забудем, — бросает бывшая Соколова, и в её голосе впервые за долгое время слышится теплота. Она отпускает блондинку.

Гвиневра же остается на удивление спокойной. Она коротко кивает Светке, расправляет плечи и направляется прямиком к Малиновому, который уже предвкушающе облизывается.

Как только Гвиневра оказывается в опасной близости от паразита, тот брезгливо отшвыривает истощенного Бера в сторону. Его малиновые пальцы-присоски мгновенно впиваются в плечо блондинки, а вторая рука грубо хватает её за пышную грудь, сминая плотную ткань экипировки.

— Вкусненькая! — захлебывается от восторга Малиновый, его лицо искажается в экстазе. — Ты в моей власти, человечка! Я выпью тебя до капли!

Светка в этот момент быстро подмигивает мне, и я киваю в ответ. Молодец, Светлана, сообразила. На пальце Гвиневры поблескивает кольцо из мидасия — Светка незаметно вложила его в руку Целительницы, когда обнимала её на прощание. Так что Гвиневра сейчас ни в чьей власти, кроме, разве что, моей. Но я использую свою власть не для подавления, а для защиты красивой блондинки.

Мгновенно выстраиваю вокруг энергоструктуры Гвиневры абсолютный блок. Малиновый пытается «присосаться», но натыкается на глухую стену.

— Что⁈ — он опешил, его глаза расширяются от непонимания. — Почему… почему ты не ешься⁈

— Просто мои люди тебе не по зубам, — я телепортируюсь прямо перед его носом.

Вскидываю кулак и без замаха пробиваю его грудную клетку насквозь. Моя рука с хрустом проходит сквозь его ребра, выходя сзади вместе с ошметками слизи и кусками позвоночника. Паразит застывает, его глаза расширяются от запредельного шока, а я притягиваю его обмякшую тушу ближе к себе.

— Ну, зря ты это затеял, приятель. Ой, как зря!

Малиновый тут же выпускает Гвиневру, издав тихий булькающий звук. Я поднимаю его над землей, как насаженного на вертел, и позволяю Жоре войти в полный контакт. Жабун не церемонится — он буквально опустошает Малинового за считанные секунды. Наглая ухмылка паразита застывает на его морде посмертной маской.

Я разочарованно качаю головой и отбрасываю обмякшую тушу врага в пыль. Вообще-то энергопаразитов в хозяйстве много не бывает, но этого я не стану добавлять в Легион. Слишком уж противно мне было смотреть, как эта мразь хватает Гвиневру за пышный бюст и скалится. Похоже, я и сам не заметил, как начал считать эту блондинку частью нашего рода.

— Быстро вы, Ваше Величество, — Гвиневра даже не дрогнула. Она лишь невозмутимо сдувает золотистую прядь, упавшую на лицо, и поправляет воротник.

— А чего тут возиться? — хмыкаю я, вытирая руку о воздух, сжигая остатки малиновой слизи.

Светка тут же всплескивает руками и смотрит на Гвиневру:

— Поверить не могу, что я действительно отдала тебе это кольцо! Верни немедленно!

— Искра, хорошая работа, — я подмигиваю бывшей Соколовой, прерывая её тираду.

— Правда? — она на секунду теряется, щеки заливает румянец. — Ну… тогда ладно. Пускай.

Гвиневра фыркает и плавным движением снимает артефакт.

— Не кипятитесь, Ваше Величество, — она протягивает кольцо Светке. — Благодарю за поддержку. Хитрый маневр. Я, признаться, даже сначала не поняла, зачем вы суете мне колечко… Всякие мысли в голову полезли, — она обольстительно улыбается, бросая на меня многозначительный взгляд из-под ресниц.

— Не дождешься! — Светка рывком выхватывает кольцо.

— Как знать, — не сдается Целительница, поправляя униформу.

Тем временем я чувствую, как к нам тянутся новые гости. Багровый был прав. Многих заключенных не обмануть Хамелеону.

— Пес, Норомос, к бою! — командую я. — Золотой, отрабатывай смену! Покажи этим гостям, кто тут новая модель!

Золотой не разочаровывает. Наслаждаясь своей новой вертикальной формой, он просто поднимает массивную ногу и с хрустом раздавливает десяток тварей, опрометчиво решивших подойти слишком близко. Пес и Норомос раскидывают гущу врагов. Подключается и Феанор, который давно ждал драки. Там и Светка с Настей пар спускают.

К этому моменту Падальщики заканчивают свою кровавую жатву, догрызая последних одержимых в окрестностях. Багровый купол над нашими головами наконец идет трещинами и с оглушительным звоном разлетается на мириады энергоосколков. Боевая колония окончательно схлопывается, будто её и не было.

Я отдаю команду Гумалину на запуск Печати.

— Только принимай нас на площади, перед главными воротами, — предупреждаю я его коротким импульсом. — А то наш Золотой за последние полчаса слишком уж вытянулся, боюсь, в портальном зале он потолок головой прошибет.

Пространство привычно сворачивается, и спустя секунду мы оказываемся во дворе Багрового дворца. Нас встречают с помпой. Шеренги рептилоидов дают залп из громобоев. От салюта закладывает уши. Победители! Заслужили!

Ольга Валерьевна выходит вперед вместе с моими женами. Великая княжна, задрав голову, во все глаза смотрит на Золотого. Наш ящер теперь в таком положении может спокойно грызть черепицу на шпиле западной башни, даже не отрывая лап от земли.

Она не сдерживает восхищенного возгласа:

— Ого! Данила Степанович, а Золотой-то как вырос!

Я усмехаюсь:

— Да, на пятисотом году жизни желточешуйчатый наконец-то стоять научился. Прогресс налицо. Глядишь, на третьей формации станет совсем взрослым,