Газлайтер. Том 41. Финал - Григорий Володин

Золотой, сохраняя величественную позу прямоходящего титана — который, правда, пока не способен и шагу ступить без риска рухнуть, а лишь вот так монументально вздымается над площадью, — скашивает на меня огромный желтый глаз:

— Человек, я чувствую в твоих словах подвох. Но раз уж я встал на этот путь, скажи, что мне нужно сделать, чтобы принять эту твою третью формацию? Какое великое испытание меня ждет на этот раз?

Я смотрю ему прямо в зрачок и отвечаю предельно просто:

— Испытание духа, желточешуйчатый. Всего лишь строгая диета. С этого дня — никаких некромантов на завтрак, никаких теневиков на ужин. Переходим на экологически чистую баранину и ключевую воду.

Золотой замирает на секунду, а затем демонстративно отворачивает морду в сторону ворот, обдавая облаком горячего пара из ноздрей.

— Знаешь, что, человек… — заявляет наш колос. — Передумал я. Пожалуй, останусь на второй. Не больно-то и хотелось мне этой вашей третьей формации.

Ну еще бы! Кто бы сомневался, что путь к высшему могуществу для этого обжоры закончится именно на вопросе о меню. Да только в моем роду сачковать не получится. Раз уж он встал на две лапы, обратного пути нет, хехе. Готовься к диете.

* * *

Денёк я всё же решаю передохнуть — в последние сутки я крутился как филин в колесе, разрываясь между сражениями. Зато с боевыми колониями покончено, эта зараза больше не отравляет мироздание. Я и мой род сделали почти невозможное: спасли монархов Земли, Херувимию, Багрового Властелина, Темискиру и Организацию. Осталась последняя заноза, самая давняя, которая тянется с самого моего рождения в этом мире. Мы вышли на финишную прямую, и впереди маячит лишь одно поле битвы — усадьба Филиновых.

На совещании в малом зале, где собрались мои жёны, а также Гвиневра, Ауст, Норомос и Ледзор, я обвожу всех веселым взглядом и бросаю:

— Гора окончательно меня достал. Теперь всё внимание уделяем подготовке к усадьбе Филиновых. Это приоритет номер один.

Лакомка вдруг радостно расцветает в улыбке:

— Значит, мелиндо, пришло время провести свадьбу! Ура!

Я буквально поперхнулся воздухом. Гвиневра, сидящая чуть поодаль, замирает, широко распахнув свои синие глаза.

— Свадьбу?.. — переспрашивает она едва слышным шепотом.

Её щёки тут же розовеют, а рука непроизвольно касается артефакта на перевязи, туго обтянувшей её бедро.

— А ты-то чего завелась? — подозрительно смотрит на Целительницу бывшая Соколова, но на самом деле она уже успела прикипеть к блондинке.

Мои мысли на мгновение уносятся прочь из душного зала к Ольге Валерьевне. Великая княжна Гривова сейчас в чистом поле самозабвенно учит Золотого делать первые шаги. Представляю, как она улюлюкает и, возможно, даже гремит какой-нибудь погремушкой перед мордой этого гигантского ползунка. Смешно, но Лакомка ведь действительно дело говорит.

Ведь когда я пойду на штурм усадьбы, мир перевернется. Для нашего рода изменится слишком многое, пути назад не будет. И все важные дела — венчание и, что уж греха таить, зачатие как можно большего количества наследников — нужно завершить до того, как я переступлю порог дедовского логова.

— Да, — твердо решаю я, отсекая любые сомнения. — Перед усадьбой мы с Олей поженимся.

Светка тут же вскидывается, подозрительно прищурившись.

— С чего такая спешка, Даня? Почему обязательно перед штурмом?

Змейка, наполовину высунувшись из стены в своей привычной манере, тоже замирает, навострив уши:

— Фака?

Я лишь усмехаюсь, глядя на их встревоженные лица.

— Потому что после усадьбы мы будем слишком заняты празднованием окончательной победы над Демонами, — я бросаю короткий взгляд на Лену. — Лена, бери это на себя. Свяжись с Царем Борисом. Назначьте встречу и выберите дату. Венчание пройдёт в Кремле.

Ледзор, до этого сидевший тише воды, сразу оживляется.

— Хрусть да треск, граф! Ну, раз такое дело… — он бьет шестипалой ладонью по столу. — То мы просто обязаны закатить такой мальчишник, какого мироздание еще не видело! Традиции — вещь святая!

Я устало прикрываю глаза и пожимаю плечами. Спорить с этим старым воякой нет ни сил, ни желания. К тому же, Ледзор прав — перед финальной битвой нам всем не помешает выпустить пар.

— Ладно, мальчишник так мальчишник. Валяйте, организовывайте. Ты за старшего, Одиннадцатипалый. Назначаю тебя главным тамадой.

* * *

Мальчишник мы решаем устроить по-простому, по-нашему — в бане, в узком кругу своих. Гришку выдернули прямо из казахских степей, и он, кажется, еще не до конца осознал, как сменил седло шестилапки на раскаленный полок. Ледзор, как и обещал, взял на себя роль тамады: он без умолку травит байки, активно жестикулируя кружкой. Гумалин сидит довольный, прихлебывая холодный квас. Без своих громоздких железных манипуляторов и ходуль Трезвенник снова выглядит как типичный казид. На огонек заглянули Феанор с Норомосом — бывший Воитель даже в бане умудряется сохранять аристократическую бледность, а вот йети от пара стал похож на огромное облако сахарной ваты.

Багровый Властелин от приглашения отказался — ушел в гостевые покои сидеть в одиночку. Зато в углу, блаженно щурясь от жара, устроился Ауст, обнимая огромную кружку с пенистым напитком.

Позвали даже Грандика из Лунного Диска. Мой верный вассал, видимо, забыл, как ведут себя в парилке, и попытался ввалиться внутрь прямо в своем активированном кровном доспехе. Пришлось в воспитательных целях устроить ему «горячий прием» — отпарили его дубовыми вениками в десять рук так, что доспех едва не расплавился.

Гришка, захмелев, в какой-то момент заикается о том, чтобы позвать девочек-путан, но его идею рубят на корню. Здесь собралось слишком много женатых мужчин, которые совершенно не горят желанием становиться смертниками. У Кострицы рука горячая, а у Принцессы Шипов — смертельно острая. Единственная «девочка», которая нарушает наше мужское уединение — это Змейка. Она периодически просовывает голову прямо сквозь дощатые стены бани, подавая мне свежее пенистое пиво. Я делаю глоток и удивленно приподнимаю бровь — напиток почему-то отдает вкуснейшим, ароматным кофе. Секреты Матери выводка, не иначе.

Мы пьем за моё здоровье, за неминуемую победу над Горой, хрустим солеными закусками. Всё идет на удивление душевно: пар костей не ломит, разговор течет плавно, как лесной ручей…

Пока Норомос, лениво похрустывая сухариком и вытирая пот с мохнатого лба, не бросает как бы между прочим:

— Король Данила, слушай… ты вот иногда в сердцах упоминаешь про «свои перепончатые пальцы». А они у тебя случайно не на левой ноге?

Внутри меня будто