Медиум смотрит на звёзды - Мария Александровна Ермакова

– Но зачем? – изумился Рэндальф.

– Это… мой дом, – тихо сказала я. – Мне завещал его родственник…

– Так у вас есть родственники с севера? – воскликнул он. – Я так и думал!

– И почему вы так думали? – с подозрением осведомилась я, подходя к экипажу.

– У вас не женский характер, – ляпнул Рэнди, спохватился и подал мне руку со смущенным видом: – Ой, простите, я не то должен был сказать!

Глядя на его ярко заалевшие щеки, на невинные серые глаза, смотрящие из-под густой челки, я не знала, смеяться мне или плакать, поэтому спросила:

– Так вы отвезете меня туда?

Рэндальф закрыл за мной дверь экипажа и залихватски свистнул, подзывая своих вооруженных до зубов подручных.

– Сей же час, леди!

***

В видениях мне являлась тропинка, бегущая к дому по высокому берегу, среди кучной рощи, чьи кроны смотрелись в серое зеркало Латунного озера. Но, оказывается, существовал и другой путь. Он ответвлялся от основного – проходящего под стенами Крааля и уводящего к замку Рослинсов, огибал поросший густым ельником холм и возвращался к озеру со стороны входа в дом.

Дорога была завалена снегом, в котором, несмотря на усилия лошадей, колеса экипажа увязали, пока, наконец, мы окончательно не остановились. Понимая, что на этом моя поездка закончена, я едва не расплакалась, но вдруг услышала бодрый голос Рэндальфа.

– Не выходите, леди, утонете в снегу. Сейчас вас хорошенько тряхнет, не пугайтесь!

Карету, действительно, тряхнуло. Выглянув в окно, я увидела, как мои спутники что-то делают с колесами. Они возились около получаса, а затем я услышала зычный окрик Рэндальфа. Экипаж снова тряхнуло, после чего он… плавно заскользил по снегу.

Я снова выглянула в окно и увидела широкие полозья, при помощи хитроумных приспособлений пристегнутые прямо к колесам, а затем перевела взгляд вперед и забыла обо всем.

Он уже виднелся – дом, в котором я могла бы быть счастлива. Двухэтажный, с остроконечной крышей. Крыльцо, повернутое в сторону дороги, и входная дверь выкрашены белой краской. Дом не был окружен забором, поэтому импровизированные сани смогли остановится совсем рядом. Чувствуя, как бешено бьется сердце, я толкнула дверь экипажа, торопясь выбраться наружу, но… попала в руки Рэндальфа, который, смеясь, вернул меня обратно.

– Не так прытко, леди! Давайте мы сначала расчистим снег, иначе вы промочите ноги и простудитесь.

Мне пришлось ждать, пока они невесть откуда взявшейся лопатой проделывали дорожку в снегу от кареты до ступеней крыльца, расчищали сами ступени и проход к двери. Все это время я не выпускала из рук ключ, полученный от Джемиса.

К тому времени, как Рэндальф разрешил покинуть карету, мое терпение было на исходе. Я ощущала себя ребенком, который видит блестящую игрушку, знает, что она здесь для него, но не может до нее дотянуться. Поэтому первое, что я сделала, выйдя из экипажа, смахнула снег с перил и погладила старое дерево, словно приласкала давно не виденного друга. Мне хотелось запомнить каждый миг, каждое движение, каждую снежинку, взблескивающую на ступенях и опорных столбах. Мне хотелось через много-много лет вспомнить, с каким трудом повернулся ключ в замочной скважине, и как, будто жалуясь на одиночество, заскрипела, подаваясь с натугой, входная дверь.

Внутри было пусто и сумрачно. Облачко пара, вырвавшееся изо рта, поднялось вверх. Проследив за ним, я увидела мощные балки перекрытия, с которых свисала многоярусная кованая люстра, и моментально представила ее заливающей все вокруг теплым светом.

Я медленно прошла вперед, остановилась у окна, выходящего на Латунное озеро, и не сдержала восхищенного вздоха. С этой точки обзора оно казалось идеальным овалом, уютно затихшим в скальных ладонях, но не это было удивительным. Удивительной была ярчайшая, опаловая голубизна вод, тех самых, которые я привыкла видеть невзрачно или даже мрачно серыми.

– Красота, правда? – спросил Рэнди, и в его голосе прозвучала гордость.

– Великолепно! – искренне ответила я.

Внутри дом оказался не таким просторным, как мне представлялось, потому что толстые, в несколько слоев, как объяснил Рэнди, стены забирали часть пространства. Но мне так даже больше нравилось. За время, проведенное в Рослинсберге, я страдала от постоянного холода и сквозняков, поэтому небольшие, сохраняющие тепло помещения воспринимала истинным благом. Кухня и три комнаты – на первом этаже, две – на втором. Мама посчитала бы такой дом сараем. Но, возможно, та мама, которую я не знала, видела лишь однажды на фотографии вместе с папой – смеющейся и счастливой, решила бы иначе?

Охранники ждали у кареты, покуда мы с Рэндальфом не облазили здание сверху донизу, обнаружив, кроме комнат, чердак, подвал и погреб. И везде было стыло и тихо. Я приглядывалась, прислушивалась к родному голосу, который не прозвучал – искала тайник. Но так и не обнаружила ни единой подсказки! Если отец спрятал свиток где-то здесь, найти его можно было только, разобрав строение до основания. Может быть, император так и поступит после моего доклада? И тогда дом под зеленой остроконечной крышей, прячущийся в зарослях на берегу озера, осенью прекрасно желтых, восхитительно оранжевых, неописуемо бордовых, просто перестанет существовать.

Возвращаясь в экипаж, я испытывала противоречивые чувства: тепло, оттого что добралась сюда, разочарование из-за безрезультатных поисков и… тревогу. Я ощутила ее, едва выйдя на крыльцо. Как шепот. Как любопытство. Как чей-то осторожный, но пристальный взгляд, взявший меня под прицел. Потусторонних сущностей здесь не было, так кто же наблюдал за мной, оставаясь невидимым? Или это давала о себе знать эмоциональная буря, испытанная при виде этого дома?

Всю обратную дорогу я смотрела в окно, физически ощущая величие Норрофинда. Да, не человек создал Неверийский кряж, сотворил серый камень скал, уникальную гладь Латунного озера и небеса с таким переменчивым настроением – от снежных бурь до солнечных дней, но все это было в моей стране, как и Валентайн с черными башнями и мокрыми мостовыми, как и Воральберг, с обширными предгорьями и сосновыми лесами. Мне очень хотелось сделать для Родины что-то важное, будто на миг я стала Железным Корвином или дедом Бенедиктом, или папой. Уж не кровь ли урожденных Кевинсов окончательно пробудилась и запела во мне гордостью и преданностью? Да, я не нашла свиток и вернусь к императору с пустыми руками, но разве это повод их опускать? У меня есть время, у меня будет поддержка Его Величества, и все, что пожелаю, ради продолжения поисков, начатых боевым императорским магом Аврелием Торчем. Я не