Мангака 5 - Александр Гаврилов

Кушито-сан, ваша мама обращалась в наш банк на прошлой неделе, и пыталась перевести ваши деньги на другой счёт, — с доброжелательной улыбкой признался мой личный менеджер, которого мне предоставил банк как крупному клиенту, — Но мы вынуждены были ей отказать. Желаете сами выполнить перевод?

— Нет, с этим мы торопиться не будем, — задумчиво отозвался я, подавляя вспыхнувшую в груди злость. Моих эмоций ему видеть не надо, — А как она объяснила своё желание выполнить этот перевод? И что именно вы ей сказали?

— Никак не объяснила, — пожал он плечами, — Просто потребовала сделать перевод на том основании, что вы — несовершеннолетний, а она — ваша мать. Мы же ей объяснили, что это невозможно. Родители имеют право снимать деньги с ребёнка только в исключительных случаях, с разрешения органов опеки, и согласие на перевод или снятие денежных средств должны предоставить оба родителя. И потрачены они могут быть исключительно на нужды ребёнка. Вообще, по идее, я не имею права сообщать вам о подобных вещах, — снизил он тут тон, заговорщически улыбнувшись мне, — Но вы — наш особый клиент, на особом счету, так что мы решили держать вас в курсе. Если бы вы сегодня сами не пришли к нам, то я лично вечером позвонил бы вам.

— Спасибо, — кивнул я ему. Так я ему и поверил, про особого клиента. Просто, видимо, мать пыталась деньги в другой банк перевести, и они не захотели их терять. Там, всё-таки, уже приличная сумма должна была накопиться. Вот, кстати, интересно, а сколько там уже?

— Я хотел бы узнать, сколько у меня сейчас находится на счету. Это возможно? — вопросительно глянул я на менеджера.

— Ну, разумеется! — ещё шире улыбнулся он, хотя я думал, что это уже невозможно.

— Я как знал, что вы об этом спросите, и подготовился. Держите, — протянул она мне распечатку.

— Не плохо… — чуть не присвистнул я, глядя на цифры, из которых следовало, что у меня сумма на счёте перевалила за три миллиарда йен, что приблизительно составляло около двадцати миллионов долларов. Впрочем, а чего я удивляюсь? Сюда ведь стекались все мои доходы — продажа манги на Пиксив, отчисления с продаж бумажной манги, зарплата в издательстве, выплаты с киностудии… И это всё без учёта акций Нинтендо, лежавших в ячейках другого отделения этого же банка. Неудивительно, что банк не хотел выпускать из своих рук такую сумму, и невольно выступал моим союзником, по крайней мере, до тех пор, пока мамаша не откроет свой счёт в этом же банке…

— Подскажите ещё ответ на такой вопрос, — поднял я взгляд на менеджера, который терпеливо ждал, когда я закончу любоваться суммой, — Вы сказали, что требуется согласие обоих родителей на снятие или перевод средств. А что, если один из родителей пропал без вести? Как тогда быть?

— В таком случае, — чуть подумав, начал он, — Вашей матери, если она представит документы о пропаже вашего отца, будет достаточно её подписи и согласия органов опеки. Но, повторюсь, даже если ей удастся снять деньги или перевести на свой счёт, она обязана будет потратить их на вас. На себя она их тратить не имеет права. За любую трату она будет отчитываться перед органами опеки.

— А если она просто переведёт деньги на свой счёт, и не будет их тратить, то как я тогда смогу ими пользоваться?

— Она не сможет просто взять, и перевести все ваши средства себе на счёт, — терпеливо объяснял менеджер, — Ей нужно разрешение от органов опеки на перевод какой-то конкретной суммы, на определённую цель. Например, на ваше лечение, или улучшение ваших жилищных условий, или на вашу учёбу. В течении трёх месяцев она обязана будет отчитаться о тратах, и, если вдруг выяснится, что она потратила деньги на свои личные цели, или же не израсходовала их, то будет обязана вернуть вам эти средства, и даже может попасть под суд!

— Три месяца, значит, мои деньги находились бы у неё… — мысленно отметил я для себя главное, — Интересно… И что это ей бы дало? Время потянуть? А смысл? Попробовать поставить меня в зависимое перед ней положение? Не вижу смысла. А что если… — вдруг промелькнула у меня догадка, — Перевела бы как-то деньги на счёт в другой стране, да уехала. И хрен бы кто смог забрать у неё потом деньги. Чем не вариант?

Я собрался было уточнить этот момент у менеджера, возможно ли такое, а потом передумал. Да какая уже разница? Тут уже и без того ясно, что деньги со счёта надо переводить деду. Только это гарантированно их спасёт. Уверен, что дед мне не откажет, и на деньги мои не позарится. Но лучше, всё же, сначала спросить…

— Прошу прощения, мне надо позвонить, — вежливо поклонился я менеджеру, встал, и отошёл чуть в сторону.

Дед ответил не сразу, лишь с третьего вызова взял трубку. Я объяснил ему ситуацию, и он сразу же дал согласие, даже не дослушав меня, пообещав по первому же моему требованию вернуть мне деньги. Я поблагодарил его, и уже хотел отключиться, но что-то меня напрягало в его речи. Мне показалось, что его голос звучит как-то глухо и устало.

— У тебя всё нормально? — насторожился я, — Что-то мне не нравится твой голос… Как твоё здоровье?

— Да всё нормально, не переживай, — выдохнул он в телефон, — Просто устал с непривычки. Расслабился слишком в больнице, и никак в рабочий режим не войду. Не дёргайся, в общем. Давай, перевод уже свои деньги. Я буду на телефоне, вдруг от меня тоже что-то понадобится банку? У меня хоть счёт и в том же банке, что и у тебя, но таких денег на нём никогда и близко не было. Я даже не знаю, можно ли вообще на него класть такую большую сумму?

Я тут же продублировал его вопрос менеджеру, и тот поспешил меня заверить, что никаких проблем не будет, и он прямо сейчас займётся переводом. Он, похоже, так обрадовался, что мои деньги не уйдут в другой банк, что теперь готов был из кожи вон выпрыгнуть, лишь бы угодить мне. Я поблагодарил его, и попросил заняться переводом денег, дав ему данные счёта деда, а часть суммы в размере тридцати миллионов йен попросил выдать мне наличными. Думаю, этой суммы мне на долго хватит. Надо будет только не забыть сообщить в издательство, чтобы зарплату мне пока наличными выдавали, а на Пискив отменю автовывод средств. Пусть пока деньги там лежат.

Менеджер тут же умчался заниматься переводом, но одного меня не