Застрявший в Темном Пальце - Антон Викторович Текшин

Ладно, задерживаться в Хэне в любом случае не входило в мои планы. И как только мы распрощались с полицейскими на окраинах трущоб, я повёл нашу подуставшую ватагу отдыхать. Хотя по-хорошему стоило сменить место ночёвки. А с рассветом и вовсе убраться из города.

Всех, кого мог, я нашёл, а остальные… Поджидали меня в корчме, как ни в чём не бывало. И если помятый и расцарапанный Молотильщик с заплывшим глазом смотрелся не очень-то и подозрительно, будто недавно выполз из вонючей канавы, то вот посвежевшая Изнанка в чистенькой одежде вызвала острое желание послать её куда подальше.

— Загулялась, подруга?

— Вроде того, — пожала она плечами.

— А чего тогда здесь забыла?

— Сегодня моя очередь дежурить.

— Уже нет, ты свободна. Помнишь, я тебя отпустил?

Она вздрогнула, будто от пощёчины, а в округлившихся глазах заблестели слёзы.

— Прости, командир! Я заплутала в этом лабиринте, здесь всё так непривычно…

— Хоть бы врать научилась, — махнул я на неё рукой, присаживаясь за свой столик и подзывая зашуганного разносчика.

— Я ходила на рынок, — с трудом выдавила она. — Рабский. Смотрела, как продают и покупают людей.

— Уже лучше.

— Рю, ну чё ты к ней доколебался? — неожиданно встала на защиту младшей лазутчицы Двойка. — Ты не хочешь, например, у этого лысого мудозвона спросить, зачем он припёрся?

— Деньги кончились, — предположил я. — Вот и вспомнил о тех, кто хорошо платит.

— А мешок с кольцами где⁈ Сука, да на него можно было целый дом купить!

— На кой хер мне дом, женщина? — искренне удивился наёмник. — Что я там буду делать?

— Молот свой полировать!

— Он у меня всегда готов к бою, поверь.

— Да ну тебя Окрану в задницу…

— Я не против твоего возвращения, — успокоил я Молотильщика. — Но размер твоей следующей награды решу сам. Когда придёт время. Идёт?

— Кормёжка хоть будет? — буркнул он без особого энтузиазма.

— А как же! Ты гохан любишь?

— Не особо.

— Тогда можешь болеть за нас, потому что мы ему сегодня пощады не дадим!

Глава 14

— Голубой цвет одежды говорит о единстве с Небом. Это конечная цель учения и вместилище совершенства. Красный в свою очередь знаменует кровь, которую нам нельзя проливать. Согласно кодексу, идеальная победа над врагом должна обойтись без кровопролития. Поэтому клинковое оружие у нас не приветствуется.

— А что на счёт бус, что они символизируют? — полюбопытствовал я.

Монах кротко улыбнулся.

— Ну… Они просто красивые.

Мы подцепили этого чудака на выходе из города, где чуть не встряли всерьёз и надолго. Привратники упёрлись рогом и откровенно тянули время, не пуская нас наружу. Ради кого — большой вопрос. Полиция подобной ерундой не стала бы заниматься, а гильдия не имела к нам претензий. По крайней мере, ещё вчера.

Только кроме них имелись и другие интересанты. Начиная от Белых и заканчивая мелким криминалитетом. Ни с кем из них мне общаться не хотелось, даже под присмотром городской стражи. Доверия эти лоснящиеся хлопцы в доспехах категорически не вызывали.

Ситуация понемногу накалялась вместе с растущей у ворот очередью. Несмотря на ранний час некоторые путешественники предпочитали покинуть город по холодку, чтобы успеть пройти как можно больше за день. Особенно в южном направлении. А тут единственный действующий выход встал намертво.

Кое-кто из торопыг не стеснялся подходить к пропускному пункту и высказывать своё возмущение неторопливым привратникам, которые придумывали одну отговорку за другой. То груз у нас больно подозрительный, то физиономии. То гарру точь-в-точь похожи на тех, что умыкнули второго дня у одного почтенного торговца. Пришлось искать старые клейма на шкурах и доказывать, что это наши слоны, то есть — верблюды.

Документация, выправленная при помощи Генпаку, таможенников тоже не впечатлила. Я уже подумывал показать приглашение советника Хефта в качестве подорожной, когда вдруг среди толкучки не мелькнул голубой халат, подпоясанный ярким алым кушаком. Народ тут же расступился, и вперёд вышел уже знакомый мне монах культа Сохэй с деревянным посохом в руках.

Тот самый, кто сопровождал послушников и едва не остался вместе с ними в ущелье, кишащем кислотными тварями. В итоге мы проводили всю эту странную компашку до ближайшего форпоста, где раненым оказали помощь. Монахи звали к себе в гости но со всей этой круговертью у меня из головы совершенно вылетел запланированный визит в их местный филиал. А ведь стоило поблагодарить их за то, что покормили оставшихся на посту ребят, но чего уж теперь.

Тем временем бритый наголо крепыш с посохом моментально просёк ситуацию и заявил, что мы сопровождаем его по велению монастыря. В котором, кстати, не ступала наша нога. Я ожидал, что и паломника пошлют куда подальше с нами за компанию, но привратники с кислыми рожами всё-таки дали добро на проход. Грех таким шансом не воспользоваться, и вскоре гостеприимный Хэн скрыли скалы и сопки, а мы углубились в одно из многочисленных ущелий. Поди нас теперь отыщи, удачи.

Тут одним лишь «спасибо» никак не отделаться. И когда монах предложил составить нам компанию, я не стал возражать. Оказалось, он на самом деле собирался покинуть город и отправиться в очередное путешествие. Но не куда-то конкретно, а ради поиска новых вызовов. В его культе это обычная практика, когда последователь упирается в потолок развития. С нашим знакомым по имени Каям так и случилось. Достигнув звания мастера первого ранга, он уже несколько лет не мог продвинуться дальше. В конце концов, ему поручили сопровождать послушников между монастырями, но последний рейс не задался и несколько подопечных погибли. Никто ему обвинения в лицо не бросал, но сам он твёрдо и чётко решил перейти на новый ранг.

Я неосторожно поинтересовался, а что это вообще значит, и получил настоящую лекцию на полдня. С другой стороны, идти стало чуть веселее.

— Путь на Небо состоит из сорока двух ступеней, — вещал монах, изредка прикладываясь к деревянной фляге с водой. — Однако пройти его полностью дано не каждому. Первопроходцу в далёкие времена великой смуты пришлось оставить внизу всё, включая собственное имя. Сохэй… Всего лишь название, пришедшее гораздо позже. Один из верных последователей взошедшего воина создал учение, дабы открыть истинный путь как можно большему числу людей. Повторить восхождение удалось немногим, но каждый стал настоящей легендой. Их жизнеописание хранится в наших обителях и бережно передаётся из поколения в поколение. Таким образом память будет жить вечно, как и они сами. Там, наверху.

— А чем там заниматься целую вечность? — кивнул я