Наследие - Джоан Виндж

к себе самому… (поправилась она, взглянув на лицо спящего) пускай и в глубочайшей из глубин сердца? Уж тем мы предаем себя и жертвами становимся измены, что живем… и лишь мы сами можем с этим покончить.

* * *

Хаим заворочался во сне на грани пробуждения, напирая на страховочные ремни спального мешка.

— Хаим?

От звука ее голоса он вздрогнул и проснулся. Глаза открылись и невидяще уставились в потолок.

— Хаим…

Он повернул голову. Тело и спальный мешок провернулись за нею. Лицо сохранило бесстрастное выражение. Он посмотрел на девушку, но промолчал. Глаза были окаймлены красным.

— Ты как?

Он скорчил гримасу, но ей или себе, понять Митили не удалось.

— Не знаю.

— А мне лучше стало. — Она потупилась. — Лучше, чем за долгое время, мне кажется.

Неуверенность возвратилась, влача за собой отвращение. И все же уголек понимания продолжал теплиться под пеплом…

Она старательно раздула из него огонь, опасаясь теперь оставаться одна во тьме.

— Я обнаружила запись, которую ты сделал в моей книге.

На его лице медленно проступило удивление.

— Правда?

Он начал вылезать из мешка.

Она кивнула.

— В таком одиночестве кажется, что никто больше… — Она выкрутила руку, которой придерживалась за хваталку.

Он неожиданно рассмеялся мягким смехом.

— Так и есть.

Она позволила губам расслабиться и почувствовала, что начинает улыбаться. Потом подняла свободную руку. Собственное лицо ей казалось каким–то странным: улыбка искажала оставленные слезами припухлости.

— Хаим… Я перестала ненавидеть себя. По крайней мере, избавилась от ненависти, которую чувствовала после Второй.

Он затянул спальный мешок и отделился от кокона.

— Значит ли сие, что и мне также будет позволено прекратить ненавидеть себя?

Она сморгнула.

— Да… да, наверное.

Он поискал в ее глазах подтверждение сказанного. Она без прежнего страха встретила его взгляд. Он выпростался из койки, точно отпущенный на свободу узник.

— Ну что, партнеры?

Он потянулся к ней.

Она кивнула, приняла его руку и пожала. И тут же отпустила, но тепло задержалось на ее ладони.

Хамелеон снялся со своего насеста и начал с большой осторожностью сползать по переборке. Он явно отправился на поиски неуклонно умалявшейся, вечно подвижной своей добычи. Хаим некоторое время наблюдал за ним, затем скрестил руки на груди спальной поддевки и посмотрел в потолок, словно проницая за ним космос.

— И куда же мы теперь отправимся? Куда смотреть, к чему стремиться?

Она резко подергала за хваталку.

— Во блин! Я сейчас не готова ответить.

Она покачала головой.

— Рано или поздно придется ответить, — он расстегнул карманы и сунул туда руки, — и лучше бы сделать это сейчас. Основной Пояс уже перелопатили сверху донизу все, кому не лень. У нас недостаточно припасов, чтобы прочесывать его до тех пор, пока не наткнемся на что–нибудь стоящее. Нужно придумать лучший способ.

— Да, что–то, чего раньше не пробовал никто, или то, чего по каким–то причинам никто не заметил. Вроде той станции на Второй планете, которую использовал Секка–Олефин. — Она развернулась, следуя за его дрейфом к центру каюты. — Хаим, старатель из нас двоих ты; разве тебе ничего в голову не приходит?

— В том–то и дело, Митили, что старатель я довольно посредственный! И мой старик тоже не блистал. Он был неудачник, и даже когда наткнулся на золотую жилу, находка его прикончила. А я не успел перенять и половины его опыта. — Глаза Хаима стали отстраненными. — Впрочем… Кое–что я помню. Я тебе рассказывал, что в самом начале он так и сыпал планами быстрого обогащения. Мне вспоминается один из них, наименее безумный… Та астероидная фабрика Демархии попросту исчезла во время войны. Ее так и не нашли, никаких следов, и решили в итоге, что ее ядерной бомбардировкой вышвырнуло за пределы системы. Но вероятность этого невелика, скала была такая большая, что скорость убегания… А там целый атомный завод. — Он задумчиво хмурился. — Отец говорил, что даже если фабрику вышвырнуло из передовых троянцев — а именно этого и следует ожидать, иначе бы ее там же и обнаружили, — то орбитальные характеристики до некоторой степени сохранились бы. Это означает, что завод носило бы по Поясу около гигасекунды, а потом он должен был бы проявиться снова.

Она тоже нахмурилась в раздумьи.

— Значит, ее либо разнесло на мелкие фрагменты, либо действительно забросило за пределы системы.

— Если не в новую равновесную точку.

— Но за такой короткий промежуток времени для этого потребовалось бы… двойное или новое столкновение, с какой–нибудь другой скалой… — Они переглянулись, и Митили отпустила фантазию в свободный полет.

— Самое вероятное место — одна из точек Лагранжа.

— Да, и, скорее всего, устойчивая…

— Тыльные троянцы, — закончил он. — В таком случае фабрика может оказаться там. Как новенькая.

Он снова поднял голову к потолку, будто ожидая увидеть ее там.

— Как новенькая? — ее лицо дернулось.

Он передернул плечами.

— Будем реалистами. Если бы фабрику обстреляли так, что реактор был поврежден и начал фонить радиацией, то пропустить такое было бы невозможно, однако из тыльных троянцев никогда не сообщалось о подобных источниках. Если фабрику взорвали, там мало что осталось. Но если она не повреждена… о, да мы всю Демархию на вырученные средства купим!

Он потер руки.

— Ну и как мы ее найдем среди этих гребаных тыльных троянцев, а?

— Они были преимущественно необитаемы. Любые следы человеческой технологии проявятся на сканере. Сигнальный анализатор Фитча, возможно, окажется решающим нашим преимуществом, которого не хватало другим.

— Но даже сердцевинные троянцы раскинулись на сто сорок тысяч километров с лишним.

Она вообразила себе тонкую слезовидную вуаль астероидов, наброшенную поверх бескрайнего вакуума.

— Я не говорил, что это легкая задачка. Скорее всего, и фабрики–то там вовсе нет, а наш план — чистое безумие. Но ты хотела, чтоб я подбросил радикальную идею. Других у меня нет. Либо мы вытянем счастливую соломинку, либо продолжим медленно задыхаться. — Он пожал плечами. — Выбор за тобой. Что скажешь?

Она глубоко вздохнула.

— Да черт же побери… Ладно, рискнем всем ради троянцев! Что нам, блин, терять? Нечего.

Она подняла руки и резко опустила, целеустремленно взмыв вверх.

Его глаза просияли.

— Кроме своих цепей[3], — кивнул он.

* * *

— Ничего.

Хаим поднял взгляд от приборов. Они зависли в шестидесяти градусах позади Диска, в тыльной троянской зоне, более чем на две