Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин

тому, как синергично это миниатюрное общество. Примы были силой, цверги мозгами, но отношения строились отнюдь не в позиции «хозяин-слуга». Чем-то это напоминало мне сообщество в Перекрестке, выстроенное Братаносом, когда носитель силы доверяет носителю разума, а последний тратит часть своих ресурсов на обдумывание возможных проблем и интересов носителя силы. Цвергам импонировали здоровенные, честные и недалекие примы, а тем нравились красотки, не заставляющие работать на износ и умеющие придумывать разные штуки.

Про интимные моменты лучше промолчать, потому что по окончанию вполне приятного ужина, в ходе которого, ну конечно же, никто ни к кому не приставал, часть из нас, включая лысую Миртеллис и меня, осталась разговаривать умные вещи серьезными голосами, а часть заняла себя сама, в меру фантазии и распущенности.

Так вот, я видел некоторые вещи, которые мне уже было не суждено развидеть!

Глава 10

Женат, но не сломлен!

Верить женщине можно, но верить женщинам нельзя, вот такую вот мудрую мысль я не то, чтобы почерпнул, а прямо вычерпал из колодца мудрости за неделю своего обитания на подземной малине семи цвергов. Если женщина чего-то или кого-то хочет, то она будет придумывать себе оправдание по остаточному принципу, на деле добиваясь нужного всеми жабрами души. И ведь добьется, можете быть уверены.

…даже если она рассекает по подземному бункеру на маленькой инвалидной коляске.

В общем, шагая по тесным кривым улочкам предпортовой зоны Порта Еретиков, я вам скажу следующее: влажные мужские мечты по поводу гарема и обилия молодой женской плоти, которая буквально на всё «угу» и «ага!» — это, господа, не проходит проверку реальности. Секс — это очень мило, но секс без перерыва, да еще и с извращенками, которые там в своем подземном царстве уже пробовали такое, что ты в лихорадке не вообразишь, это… перебор.

Цвергов надо лечить. Сильно, долго, хорошо, возможно даже трепанацией и электрошоком. Если они вдруг размножатся, но сохранят свою больную психику, то на планете начнется тотальный свальный грех и деградация, хотя, казалось бы, куда дальше. Вот и я бы хотел, чтобы мне казалось, однако, теперь знаю глубину всех кроличьих нор. Видел такое, что вам, люди, даже не снилось. Если меня поймает Омнипол и там, в допросной камере, спросят, участвовал ли, я им отвечу. Разные их обезьяны, кабаны и волколюди будут ходить с седой шерстью к психотерапевту, до пенсии и после!

В общем, шёл я, дыша воздухом свободы, в своей старой одежде, в шляпе и очках, без ничего и лишь с кривой улыбкой на лице. Шёл и любовался буквально на всё, потому что это всё не было похоже на миниатюрную сумасшедшую красотку без одежды, но с кучей идей и энтузиазмом, бьющим из каждой кроличьей норы. А из одной они даже говорили!

На сам город мне любоваться не хотелось, да и огрызки памяти, лениво булькающие в голове, твердили, что я в таком не просто бывал, а жил довольно продолжительное время. Хмурые настороженные рожи с отчетливым посылом в глазах, походка вразвалочку, атмосфера всеобщего недоверия. Чистой воды Саратов! Да и, к тому же, несмотря на то что Порт Еретиков был в совсем уж восточной части материка, морды тут были в основном западные, здоровые, красивые и отожранные. Бандитские, конечно, а как без этого?

И ведь иду по деловому району, закрытому от туристов и желающих получить вид на жительство, тут только старожилы, давно нашедшие свою нишу в этой непростой жизни.

— Красавчик, хочешь развлечься? — сильно татуированная девица с кибернетическими ногами и предплечьями подмигнула мне из закоулка, — Я тебе такое покажу, чего ты еще в жизни не видел!

Заржав как конь, я подошёл к ней, утешительно похлопал по плечику и пошёл дальше, не обращая внимания на обиженные маты, несущиеся в спину. Да, девушка, я видел такое, что тебе даже не снилось. И участвовал тоже, к сожалению. Теперь даже не знаю, что в ближайший месяц сможет вызвать моё мужское внимание…

Портов в городе было больше двух десятков, даже парочка полноценных индустриальных гигантов с кранами и сухими доками, где ваялись новые корабли с помощью гигантских молекулярных принтеров, но мне туда было не надо. Я шёл в самый маленький, самый паршивый, самый криминогенный док города, куда даже допуск был свободный… ну, из деловой части города. Развлекательная, для приезжих, огромная, сочная и полная извращений, была огорожена от цивилизации стенами и целой армией вооруженных дронов, патрулирующих периметр.

— Ты от кого? — хмуро спросили меня на засранном мусором входе некоторые темные личности, скучавшие тут плотной группой.

— От Ашкара, — лениво бросил я в ответ, останавливаясь и держа руки на виду, — Заточника, с Пятой Проходной.

Отзыв-пароль, традиция, прошедшая проверку тысячелетий, срабатывает точно также, как и всегда, безукоризненно. На неё еще отлично ложится мой имидж латыша, у которого только хер да душа. Взять с меня кроме эпических звездюлей нечего, так что народ пропускает меня на территорию дока, тут же забывая о совершенно неинтересном латыше.

Территория дока напоминает свалку, причем половина из отходов органические, сваленные в бетонных «ваннах», а еще четверть когда-то ходила, пила, курила и материлась грубыми голосами. Это всё дело тут не успевает как следует протухнуть, потому как органика — ресурс ценный, его сгребают из бетонных ванн, а затем перерабатывают в разную полезную хрень. Однако, запашок всё равно стоит совсем невкусный. Местным, бодро шуршащим вдали между складами и корабликами, совершенно перпендикулярно на амбре — они все, поголовно, в намордниках противогазов.

Иду, щурясь на этих самых местных. Приблизительно половина из них, проявляющая интерес к нечастым телам, тут и там высовывающимся из наполненных «ванн», сильно выделяется очень глухой одеждой. На этих ребятах черные толстые комбинезоны, напоминающие скафандры, а их противогазы закрывают целиком голову. Цверги предупреждали меня не докапываться до этих странных типов, но я бы и так не стал. О чем с ними говорить, когда на морде такое устройство? Что они в ответ? Забубнят тебя до зевоты?

Моя задача взять в аренду лодочку, с веслами. Самую простую, пластиковую и старую, которая еле-еле удержит на себе мой вес. За неё старый шрамированный мьют захочет залог, превышающий цену лодки раза в четыре, но будет изысканно и многоречиво посылаем до тех пор, пока мы не утрясем цену. Та окажется приблизительно на десять процентов дороже самой посудины, но дальше этот корявый тип просто не отступит, даже когда я поясню, что мне