Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Начал накрапывать мелкий дождик.

Самая воровская погодка — дождь смоет следы и служебные собаки не возьмут след. Я уходил с заросшего осокой берега очень быстро, старательно не оглядываясь назад. И не потому, что боялся, нет, кого здесь бояться? Блондин и Спица мертвы, а покойники как известно не кусаются. Я спешил покинуть берег озера, потому что боялся, что сорвусь и заберу сумку с деньгами.

Жадность!

Жадность сгубила очень много народу. Я сам за решетку попадал чаще всего из-за этой самой жадности, потому что вовремя не мог остановится и продолжал грести под себя чужое добро.

Ту пачку, что никак не мог выцарапать веткой из куста осоки трогать не стал, пусть здесь остаётся, будет для следаков лишняя работа…опять же, вдруг её менты не найдут во время осмотра места преступления, а я наведаюсь сюда через недельку и осмотрюсь тщательно, авось она меня дождётся, а не дождётся, тоже не страшно, мне и двух тысяч за глаза хватит в качестве стартового капитала.

А ведь в сумке денег намного больше этих жалких двух тысчонок, что сейчас зажаты в моей правой руке. На две тысячи даже даже машину не купить…

Я сбился с шага, замешкался на секунду борясь с очень сильным желанием повернуть назад. Сто тысяч! Сто!!! Какие могут быть к черту сомнения? Хватай сумку, прыгай в «Ниву» и кати пока бензин не закончится, а дальше весь мир перед тобой будет открыт — вещал мне бес на левом плече…

Сбросил с себя сиюминутное оцепенение, посла всех бесов-провокаторов к черту и вновь продолжил идти прочь от сумки, набитой деньгами которая так и манила к себе, провоцируя мой стяжательский грешок.

Надо вернуться и забрать деньги. Надо!

Но я лишь сильнее стискивал зубы и упорно шел прочь от этой чертовой сумки денег.

По пути подобрал свою рубаху и портмоне Ячменя, спрятанное под кустом. В портмоне засунул обе пачки червонцев — их надо будет припрятать на время, а потом еще и хорошенько состарить, а то купюры в пачке все как на подбор — новенькие и хрустящие, будто бы только с печатного станка фабрики Гознака.

Двигался как робот, просто шел и монотонно передвигал ногами особо не разбирая дороги, лишь стараясь не сойти с верной тропинки и не наступить ногами в грязь, оставив после себя следы. Моё тело шло по лесной тропке, а разум остался там на поляне в обнимку с сумкой, набитой пачками денег. Эх, как бы тут с ума не сойти, а то ведь мозг может не выдержать этого жуткого раздрая, когда большая часть сознания буквально орёт — Возвращайся! Возвращайся назад и забери эту чертову сумку с баблом! О ней никто не знает! Она твоя! Забери её придурок и живи в своё удовольствие!

Но я упорно шел, борясь с самим собой. Сто тысяч рублей! Можно купить «жигуль», а лучше «волгу», можно «трешку» взять в кооперативе, а лучше дом у моря построить, где-нибудь в Сочи и еще останется столько, что лет на десять безбедной, сытой жизни хватит.

Возвращайся придурок и забери бабло, такой шанс второй раз не выпадет — продолжал истошно визжать внутренний голос…но я упорно шел вперед и не сворачивал назад.

На хрен ту сытую жизнь! Одну я уже прожил, ничем хорошим она не закончилась — сдох безродной собакой на поле брани в обнимку с автоматом.

Прошел лесополку насквозь, срезал через поля, вышел к очередной лесополосе. Закопал портмоне под корнем приметного дерева с раздвоенным стволом.

Всё! Теперь надо как можно быстрее добраться до Красновки, забрать у Пеньковой свой портфель и чухать во все лопатки домой к деду, а то старик точно волнуется и места себе не находит. Ох и задаст же он мне жару, когда домой вернусь весь оборванный и грязный. Таких мне люлей ввалит, что мама не горюй…

Как только избавился от портмоне с деньгами и покинул переделы лесополосы, выйдя на открытое пространство недавно скошенного поля, тут меня и накрыло откатом. Сплющило так, будто бы сверху придавило многотонной железобетонной плитой перекрытия. Нет, чтобы там не говорили всякие святоши-бессеребренники, а бабло на кармане придает сил. Пока мозг активно занят сладкими мечтами о возможных перспективах шикарной жизни искалеченному телу вроде как легче существовать, а как денег при себе не стало, тут и навалились все проблемы скопом, да так мощно, что чудом не расплющили. Это как с огнестрельным оружием — оно завсегда придает уверенности, даже если практического толку от него в данный момент нет, но лучше иметь калаш в руках чем быть без него.

От усталости уселся на грязную дорогу, петлявшую среди полей, мелкий дождик сыпал с неба, было жутко холодно. Меня знобило, щека распанаханная разбитой чернильницей горела огнем, в голове опять начал греметь набат, а ноги, черт их дери, никак не желали слушаться. Всё, кажись отбегался!

В этот момент меня окончательно отпустила эта чертова сумка с деньгами. Перегорел! Хрен по ней большой и толстый! Ну вот сдохну я сейчас и что мне легче будет подыхать имея под руками сто тысяч новеньких, хрустящих и таких приятных на ощупь советских рублей? Нет, не легче…хотя, если бы сумка была при мне, то скорее всего, я бы не размяк, а продолжил бы шагать вперед.

Мысль об оставленной на берегу озера громадной сумме денег уже так сильно не волновала и не будоражила меня как совсем недавно. Ну оставил и оставил, черт по ней! Воровать — так королеву, проебать — так миллион!

Ладно, чего сидеть-рассиживаться, надо топать до дому. С трудом поднялся на ноги и тут же плюхнулся обратно на землю — в конце поля ночную тьму разорвал свет фар. Причем фара была одна, да и заслышанный треск мотоциклетного движка говорил о том, что в мою сторону катит мотоциклист.

Затравленно завертел головой в поисках укрытия, обнаружил метрах в двадцати небольшую груду разбросанной соломы, опрометью метнулся к ней. Откуда только силы взялись⁈ Распластался на земле, кое-как накидал на себя перепревшей соломы, которая воняла гнилью и сыростью. Затих неподвижно, моля всем богам чтобы мотоциклист меня на заметил.

Спустя пару минут луч света мазнул по мне — видать мотоцикл зашел в очередной поворот, но треск движка не стих лишь монотонно протарахтел и скрылся