Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Игорь Демченко со своей мамкой должен на этом поезде навсегда уезжать в Москву! Вот чёрт, как же я мог забыть! Я же обещал, что приду его проводить!

Рванул вперед как заправский спринтер, но долго удержать заданный темп не смог. Во-первых, бежать босым по шпалам щедро усыпанным гравием — весьма неприятно, а местами даже до крови больно, а во-вторых, недавний сотряс давал о себе знать — перед глазами поплыли радужные круги и сильно затошнило. Перешел с бега на скорый шаг.

Поезд медленно подкатывал к перрону. А мне еще метров двести до указателя, где обычно останавливается локомотив поезда. Никак не успею! Обидно, черт его дери!

Заскочил на бетонную платформу, которая дальше переходила в перрон станции, углядел стоявший у ограждения велосипед «Украина», повертел головой в поисках хозяина. Возле релейного ящика торчал высокий дядька в форменной спецовке железнодорожника и замызганной фуражке.

— Дядь! Твоя лайба? — крикнул я электромонтеру.

— Да, а что? — крикнул тот в ответ, брезгливо рассматривая меня.

Ну еще бы видок у меня тот еще: грязный, босоногий оборванец с заплывшей от синяков рожей.

— Дядь, я возьму на время, ща друга провожу и обратно велик прикачу. Мамой клянусь!

— Чего⁈ А ну пошел отсюда! — злобно рявкнул на меня железнодорожник, замахнувшись какой-то проволочной кочергой.

— Дядь, гляди, — не унимался я, настаивая на своём, — вот три рубля, кладу их под свою сандаль, — я вытащил из кармана смятую трешку, придавил её сандалией, — три рубля — это плата за пятнадцать минут аренды велосипеда. Пять минут — туда, три минут там и пять минут — обратно. Засекай время, я мигом, если задержусь, то еще рубль тебе накину! — крикнул я, вскакивая на узкой велосипедное кресло.

— Куда⁈ — взревел железнодорожник, бросаясь вслед за мной. — А ну стой засранец! Я ж тебе все уши оборву!

— Жди дядь, я скоро! — не оборачиваясь крикнул я, сильнее нажимая на педали.

Велосипед с непривычки сперва вилял, как политический курс УССР после 1991 года, но потом мое тело вспомнило как оно ездить на велосипеде, и «Украина» пошла ровнее. А ведь я на велике хрен сколько десятилетий уже не гонял. А сейчас, гля, нормально еду!

Двести метров проскочил на считанные секунды, так разогнался, что пришлось криком орать, чтобы под колеса зеваки не попались, вслед мне неслась ругань и проклятья, но я не останавливался и гнал велосипед вперед, заметив Игоря, его маму и несколько своих одноклассников, которые видимо пришли проводить Демченко в дальнюю дорогу.

Подкатил прямиком к вагону и лихо, с протяжным скрипом лысых покрышек по асфальту остановил велосипед.

— Поляк!!! Живой⁈ — разом ахнули Светлова и её вечный хвостик Краснова.

— А каким мне еще быть? — недоуменно пожал я плечами, только сейчас заметив какими глазами на меня смотрят присутствующие.

На перроне помимо Игоря и его мамы были еще Наташа Светлова, Вера Краснова, Сеня Смирнов и Кирилл Брюхин. Все смотрели на меня с таким изумлением, что я даже оглянулся назад, думая, что меня нагнал хозяин велосипеда.

Неожиданно я ощутил себя центром всеобщего внимания, будто бы даже людской гомон на платформе поутих и повисла тишина. Многие из тех, кто был в этот момент у поезда глядели на меня: кто-то удивленно, кто-то растерянно, а некоторые так и вовсе так будто бы увидали приведение.

Явление Христа народу в натуральном виде. Одна из знакомых бабок, которым мой дед сдавал рыбу мелькнула в толпе и тут же куда-то засеменила прочь с перрона.

— Я же говорил, что Поляка точно не могли убить, он сам кого хочешь убьет, — как всегда флегматично произнес вечно сонный толстяк Кирюха Брюхин.

— Поляков ты где был⁈ — первой в себя пришла Анна Марковна. — И почему ты в таком виде? Что у тебя с лицом? Где твоя обувь? Тебе надо срочно в больницу!

— Анна Марковна долго рассказывать, вам садиться пора, а то не успеете, — ушел я от ответов на трудные вопросы.

— Действительно, — спохватилась наша бывшая классуха, — дети давайте прощаться. Мы как с Игорьком устроимся, я вам тут же напишу, и вы сразу пишите мне ответ. Мы с Игорем будем с нетерпением ждать ваших писем.

Девчонки тут же полезли обниматься с Анной Марковной, а Игорян ухватив меня за руку оттащил в сторонку.

— Поляк не спрашиваю, где ты пропадал, — скороговоркой зачастил Игорь, — наш уговор на счет Афгана в силе? Вместе в армию идем?

— Уговор в силе, — кивнул я, — а как насчет остального? — кивнул я в сторону мамки Игоря, которая от избытка чувств всплакнула. Светлова и Краснова тоже пустили слезу. — Мать ты как одну оставишь?

— Я ей кого-нибудь найду, одна не останется, — отмахнулся Игорь, — главное ты не слейся.

— Я не сольюсь, — самоуверенно кивнул я, — но как нам с тобой в одну команду попасть. Тебя будут призывать в Москве, а меня у нас в райцентре. Раскидает по всей стране, даже если оба попадем в Афган, то не факт, что окажемся в одной части.

— Точняк! — хлопнул меня по плечу друг. — Надо думать.

— Давай я к тебе в Москву приеду, вы меня пропишите у себя и тогда мы вместе из Москвы будем призываться, — предложил я, — ну или ты к нам в деревню возвращайся, я тебя у нас пропишу.

— Нет, — тут же отрицательно замотал головой Игорян, — однозначно ты к нам приедешь, всем скажем, что в один ВУЗ поступать задумали, а как не поступим, то понятное дело, что одна дорога — в армию!

— Давай так, — кивнул я, понимая, что прописка в Москве стоит того, чтобы в армии два года отслужить.

— Только ты физру подтяни, чтобы от меня не отставать. Хочу в десантники попасть.

— Лады, — кивнул я.

— Ты чего босой и кто морду так тебе разбил?

— Долго рассказывать, — отмахнулся я, — иди лучше Светловой что-нибудь на прощанье пообещай, а то вон как она злобно зыркает на меня.

Игорь усмехнулся и подошел к Наташке, а меня тут же взяли в оборот Брюхин и Смирнов, который уже помогли Анне Марковне занести чемоданы в поезд и выскочили наружу.

— Поляк ты где был? Тебя все утро