Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

— Серьезно, ко мне шли? — удивленно вскинул бровь участковый.

— Век воли не видать! — забожился я.

— Не в твоем положении такими клятвами разбрасываться, — грозно произнёс капитан Жаров.

Участковый был как никогда решительно и серьезно настроен, мало того, я впервые увидел у него на поясе кобуру с пистолетом внутри. Сколько раз до этого видел нашего «Анискина» он никогда оружия не носил, да и зачем оно сельскому милиционеру, где самое серьезное правонарушение — это самогонщики и хулиганы.

— Девочки сходите в школу, сообщите директору, что поиски можно сворачивать, — попросил Жаров девчонок.

— Михаил Иванович, но вы сперва отведите Полякова в медпункт, надо срочно обработать его раны, чтобы не было заражения крови, — не попросила, а буквально приказала Светлова.

— Конечно, — усмехнулся Жаров, — не переживай так и сделаю.

Участковый подтолкнул меня в спину, и я обреченно поплелся прочь с платформы. Краем глаза увидел железнодорожника, который одновременно внимательно оглядывал свой велосипед и бросал злобные взгляды в нашу сторону. Подходить служака рельс и шпал к нам не стал, видимо и так сообразил, что ничем хорошим для меня встреча с участковым не закончится.

А у меня в голове только и билась одинокая мысль о том, где же я так прокололся, что в убийстве Спицы обвиняют меня и как из этой передряги выпутаться.

Глава 10

Несколько минут длилось томительное молчание. Участковый упорно молчал, я тоже старательно держал язык за зубами.

Зараза! Нервы мои выдерживает, мент погнанный! Знаю я ваше ментовское племя, все у вас не просто так. Ты ж гражданин начальник не просто так молчишь, ты ж меня до нужной кондиции доводишь, нервы мои треплешь, чтобы я сам себя по дороге накрутил и потом меня легче было под статью подвести. А вот на тебе выкуси, хрена лысого, ты Вовку Поляка на признанку раскрутишь!

— Знаешь, на чем ты прокололся? — первым нарушил молчание участковый.

— На чем? — опрометчиво спросил я, но тут же поспешно добавил. — Чтобы на чем-то проколоться, надо совершить что-то противоправное, а я чист перед законом как слеза младенца.

— Ни дихлофосе, — ответил Жаров проигнорировав мои слова.

— В смысле?

— Ты забрызгал дихлофосом домик на пасеке, чтобы выкурить оттуда Ячменя и Мартына. Пенькова запомнила, как ты после драки уходил с баллончиком дихлофоса в руках. Я проверил — вчера дихлофос в хозмаге покупали только ты и баба Маша Ленева.

Твою мать! Точно баллончик с дихлофосом! Как же я мог про него забыть? Баллон с дихлофосом видела Пенькова, надо же было так опростоволосится. Вот ведь идиот!

Стоп…

А при чем здесь Ячмень с Мартыном и смерть Спицы⁈

— Ну и что? — спокойно пожал я плечами. — Спица здесь каким боком? Мне пацаны сказали, что вы считаете, что Спицына убил я. Его что и правда убили?

— А-то ты не знаешь?

— Нет, не знаю, — отрицательно покачал я головой.

— Где ты эту ночь провел?

— В стоге сена, что возле узкоколейки ведущей на карьер стоит, примерно в километре от поворота к железнодорожной станции. Можете съездить туда проверить, там два небольших стожка, в одном я и ночевал.

— Почему там?

— Черт его знает, ночью заблукал в полях, когда совсем из сил выбился и от холода чуть дубу не дал, туда залез и уснул. Опять же у меня сотрясение мозга, тошнит сил нет.

— Так значит ты не опровергаешь тот факт, что напал на Дирюгина и Мартынова? — остановившись и внимательно посмотрев на меня, спросил участковый.

Дирюгин — это фамилия Ячменя, свою погремуху он получил за огромную бородавку под правым глазом, ну, а Мартынов — это понятно фамилия Мартына.

— Нет, не опровергаю, — кивнул я, но тут же добавил, — без протокола просто беседуя с вами не опровергаю, а если под запись, то еще не определился со своими показаниями.

— Самый умный? — скептически хмыкнул участковый.

— Нет, не самый умный, просто хочу быть с вами честным, потому что уважаю вас Михаил Иванович, как человека справедливого и порядочного, — подлил я немного лести. — А, что Спицына и правда убили? — вновь спросил я.

— А то ты сам не знаешь? — так же повторил свои слова Жаров.

— Мне пару минут назад об этом одноклассники сказали, — честно соврал я. — Спицына последний раз видел утром, когда ему по фарам зарядил, а когда меня вчера вечером метелили, то я особо не разглядел, кто дубинами махал.

— Вовик, а вот скажи мне на кой ляд ты мужику в парке «Железнодорожников» две недели назад на лбу слово «сука» выцарапал? — неожиданно спросил Жаров. Участковый смотрел на меня хитро и внимательно, при этом его пальцы твердо держали моё плечо — хрен вырвешься.

Влип! — промелькнуло в голове. Все-таки влип как кур в ощип. Зараза! Как же обидно! Бежать⁈ Рвануть куда глаза глядят, а там надеяться, что Жаров не догонит и не будет стрелять в спину. Или все-таки не бежать, а попытаться как-то эту неприятную ситуёвину распетлять на пальцах.

— Откуда узнали? — хмуро спросил я, зыркая исподлобья вокруг и прикидывая маршрут побега.

— Не вежливо отвечать вопросом на вопрос, — заметил участковый. — Ну, отвечай!

— Этот урод специально пацанов малолетних, вроде меня подставлял — предлагал ограбить ларек, а сам потом милицию вызывал. Пацаны — на малолетку, он вроде как не при делах. Ну и кто он после этого? Сука и есть!

— Ты ему сломал челюсть и сильно повредил коленные чашечки, а это нанесение тяжких телесных, а с учетом надписи на лбу — часть вторая. До десяти лет лишения свободы.

— Посадят — отсижу, — хмуро буркнул я, — но о содеянном я не жалею!

Сколько веревочки не виться, а конец все равно найдется. Вот так и про меня сейчас. Думал, что отмудохал тварь, которая малолеток подставляла и мне сразу где-то там на небесах старые грехи спишут, а вот хрена лысого. Наоборот, еще новых навесили до кучи. Так я в старой жизни два года за кражу получил, а в новой сразу «червонец» отгребу. Охренеть не встать списал старые долги! Идиот!

— Расскажи, что произошло в вагончике на пасеке и зачем ты туда полез? — Жаров подтолкнул меня в