Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

— твердо произнес Жаров, — они мне всю статистику портят своим хулиганством и нормальным людям жить мешают, я расшибусь, но обоих упеку за решетку. Моя задача как правоохранителя всех паршивых овец из стада убирать, чтобы они остальным жить не мешали. Я долго пытался с ними по-хорошему, все думал правильными словами вразумлю, но сам видишь, когда добрые слова не помогают, то надо принимать решительны меры.

Про добрые слова и решительные меры — это я прекрасно понимаю, мне объяснять не надо, но становиться «барабаном», который дал показания на пацанов из братвы — тоже приятного мало. А с другой стороны, какой у меня выбор? Жаров меня ухватил за яйца и крепко держит. Не буду плясать под его дудку — сам надолго заеду на малолетку. Так, что хочешь не хочешь, а придётся делать так, как велит участковый. Все-таки мне от сотрудничества с Жаровым сплошная выгода, если все выйдет так как он сказал, то я вроде как вообще не при делах окажусь — получил по башке, всю ночь провалялся в отрубе и нигде не был, никого не кошмарил и дихлофосом не травил. Белый и пушистый, как тот первый снег в декабре.

Дошли с Жаровым до медпункта, он сдал меня для осмотра тетке-фельдшеру, а сам двинул искать моих родаков. Я старательно корчил из себя ушибленного на всю голову. Врачиха особо не суетилась, деловито обработал мои порезы на морде, измерила температуру — оказалось 37,7, выдала положенные таблетки, показала, где сполоснуться и вымыть ноги, потом раздобрилась на какие-то тапки, чтобы я босой не ходил, ну и горячим, сладким чаем напоила с молочными сухарями и домашним вареньем.

Вернулся Жаров, который привел с собой не только моих родителей и деда Петю, но и троих ментов из райцентра. А дальше завертелось-закрутилось: я живописно рассказывал как дал отпор Спице не желая вести пагубный образ жизни, как решил начать новую жизнь и взяться за голову, как был подло и коварно избит Спицей и Мартыном, мамка охает-ахает, батя с дедом сурово хмурят брови, Жаров, опера и следователь из района старательно все мои россказни записывают, задают множество вопросов, а я болезненно морщусь, театрально корчусь и всячески изображаю из себя контуженного, говорю тихо с частыми паузами, а один раз, когда выпал из зоны общего внимания успел тайком сунуть два пальца в рот и выхлестать из себя недавно выпитый чай с сухарями — получилось весьма эпично. Тетка-врачиха так и заполошила, чтобы немедля оставили меня в покое и перестали мучать вопросами.

Менты из района на своем «бобике» отвезли меня в сельскую больничку Красновки, где было принято решение оставить меня под наблюдением медиков на пару дней. Я чуть было тут же «не выздоровел», потому что никак не хотелось валятся в больничке несколько дней. Это ж скукотища редкостная лежать в больнице в 1980 году. Телевизоров в палатах — нет, смартфонов — нет, интернета и онлайн-кинотеатров — нет! Что в таком случае в больнице можно делать? Валяться на провисшей до пола панцирной кровати, давясь по утрам пресной манкой на воде⁈ На фиг, на фиг!!!

— Михаил Иванович! — дернул я Жарова, когда мы остались наедине с участковым. — Мы так не договаривались, я не хочу торчать в больничке!

— Придётся, — категорично отрезал участковый, — или сразу давай в СИЗО переедешь.

Пришлось смириться и дальше изображать из себя больного. Дед привез мне сменные вещи, мамка натащила всякой домашней еды. Пришли меня проведать одноклассники вместе с классухой, передали пакет яблок и галетного печенья. Узнал последние сплетни, оказалось, что Жаров все выкрутил в таком свете, будто бы только благодаря мне удалось раскрыть несколько «глухарей», дескать если бы Ячмень и Мартын не испугались бы, что зашибли меня на смерть, то никогда не явились бы с повинной. Так что в ближайшее время мне вручат грамоту за помощь сотрудникам милиции и вообще я неожиданно для всех стал героем — еще бы, не побоялся в открытую противопоставить себя местным хулиганам, которые держали в страхе всю малолетнюю ребятню. Теперь Мартын и Ячмень — гарантированно упадут на нары, а Спица в землю ляжет. Смирнов по секрету сообщил, что среди сельской ребятни упорно циркулирует слух, что Николая Спицына все-таки убил я — застрелил из самопала, которым пугал прошлым летом малолеток на плесе. На самом деле тот самопал — выпиленный из деревяшки «пистолет» с дулом из стальной трубки, стреляющий на целых десять метров металлическими шариками от подшипника, я утопил в речке тем же, прошлым летом — изображал из себя раненного Чапаева, переплывающего реку гребя одной рукой.

Спать лег рано — в девять вечера, перекусил домашними пирожками с луком и яйцом, запил холодным чаем, укрылся простынкой, отвернулся носом к стенке да задрых себе. День был тяжелый и суматошный, а прошлая ночь и того тяжелее. Уснул мгновенно.

Проснулся глубокой ночью, сходил в нужник, облегчился, попил водички, вновь лег спать. Но сон все никак не шел. Все думал и думал о моем нынешнем шатком положении. Я ведь могу уже утром переехать из больницы в СИЗО. Менты из района они ведь могут опознать меня по словесному портрету, который был составлен на меня со слов того мудака, которому я на лбу выцарапал слово — «сука» и тогда меня Жаров никак не спасет.

Хороший все-таки мужик Жаров, спас меня, прикрыл со всех сторон…

Стоп!

Жаров⁈

Твою мать! Черт меня побери! Как же я сразу не понял истинных мотивов сердобольного участкового, который неожиданно пошел навстречу мне и спас от всех насущных проблем, в которые я сам себя по самую макушку засунул.

Всё ведь очевидно, всё лежит на поверхности!

Ответ у меня под самым носом был с самого начала, а я дурак такой не заметил очевидного. Дурень!

Кто прибыл самым первым на берег озера? Жаров! Я сам видел, как он туда ехал на своём мотоцикле. Участковый и сам не скрывал, что прикатил на Гнилое озеро, когда труп Николая Спицына не успел еще окоченеть. А кто сказал, что «Нивы», трупа блондина и самое главное сумки, набитой деньгами — там не было? Тот же Жаров! И ему все поверили. Никто ведь, кроме меня ни про блондина, ни про «Ниву», ни про сумку с деньгами не знал.

Еще бы Жарову бы не поверили! Он ведь не просто Жаров Михаил Иванович — безменный участковый Красновки и еще ряда деревень, он — человек исключительной