Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

— Что за шум, а драки нет? — спросил я, подходя к одноклассникам.

— Здорово Поляк, — поздоровались со мной пацаны. — Короче, Поляк, тут такое дело, — начал мне объяснять Пыж, — у «бандитов» три новичка появились, которые тут же начали в школе «шишку» держать. Представь даже на нас наехали! — возмущенно жестикулировал Витек. — Вот предлагаю Сене вломить этим наглецам, а у него очко жим-жим.

— Никого я не боюсь, — категорично отрезал Смирнов, — просто надо быть осторожней. Ребята там не простые, за них лично Волчица впряжётся, могут и из школы за драку выгнать.

— И что ты предлагаешь? — сварливо спросил Пыж. — Терпеть этих уродов?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Сеня, — надо выждать и подловить их после уроков, а лучше на выходных, чтобы точно было не в школьное время.

— Чё за новички? — заинтересовался я.

— Не знаю, — раздраженно скривился Сеня, — точно пока не установил, вроде бы из города приехали несколько специалистов с семьями, хотят у нас в районе химкомбинат строить. Скорее всего эту троицу точно в старшую школу отправят, — неожиданно закончил свою речь Смирнов.

— И хрен по ним, — отмахнулся Пыж.

— Не скажи, — возразил другу Сеня, — количество мест в 9–10 классах ограниченно. Кто-то из наших, кто хотел идти дальше может не попасть в старшую школу.

— Да на кой ляд эта старшая школа нужна! — криво усмехнулся Пыжов. — Еще два года учится в школе, потом пять лет в институте, а в итоге — станешь инженером и будешь получать сто двадцать рублей. У меня батя на фабрике без всяких ВУЗов получает сто восемьдесят, а как жатва в колхозе начинается, и он в ночную выходит на комбайн или грузовик, так там все триста получить в месяц можно. Ну и зачем мне идти в 9 класс, если я и после 8 класса буду нормальные деньги зашибать?

— Многие хотели пойти в старшую школу, потом поступить в ВУЗ и уехать из деревни навсегда, — мечтательно протянул Смирнов.

Учеников из класса «А» — всегда дразнят «алкашами», из класса «Б» — бандитами, «В» — воры, «Г» — говнюки, «Д» — дебилы или дураки. Между учениками из классов «А» и «Б» красновской средней школы никогда не было особого противостояния. Уровень знаний был примерно одинаковый, количество отличников и хорошистов — тоже равное. Ну и самое главное, что число желающих идти в старшую школу было такого, что как раз набиралось чтобы взять лучших из обоих классов. Поэтому даже соревнование, которое обычно шло между выпускными 8 классами было чисто номинальным, неважно кто в нем побеждал, но в 9 класс поступали все желающие и достоянные, потому что Волчица всегда в открытую говорила, что не позволит отсталым троечникам позорить красновскую школу своим присутствием в старшей школе.

А тут вон оно как может получиться — если городских новичков возьмут в старшую школу без очереди, то для кого-то из «старичков» не хватит мест, а с учетом того, что Волчица будет скорее всего топить за свой 8-Б, то именно для учеников 8-А не хватит мест в 9 классе. Так что опасения Смирнова, который хоть и был крепким хорошистов вполне оправданы — он может не попасть в старшую школу, особенно если Волчица решит подпортить его аттестат. Неудивительно что Сеня не хочет злить директора школы и идти на поводу у Пыжова.

— Сень ты ж ментом хотел быть, — произнес я, — ну не возьмут в старшую школу — не страшно, сунешься в какое-нибудь в училище, оттуда в армию, а потом уже и в ВУЗ поступишь. Просись во внутренние войска — для службы в МВД самое то!

— Я из деревни хочу уехать, — объяснил Сеня, — мамку с сеструхой надо регулярно обследовать. Батя уже помер, не хочу и их потерять. А если в ВУЗ поступлю, то там обычная стипендия — 40 рублей, а повышенная и того больше. Подрабатывать и калымить буду, так что можно сразу мамку с сестрой в город перетащить.

Родители у Смирнова десять лет отработали в Семипалатинске на полигоне, нахватали там всяких болячек, кое-чего перешло по наследству младшей сестре Семена, которая там родилась. Отец у Сени умер в прошлом году, мать сильно болела. Смирновы жили на пенсию и сбережения, которые остались после смерти отца. Видимо Сеня понимал, что их семье никак нельзя оставаться в деревне — нормальной медицины здесь нет, а в городскую поликлинику часто не наездишься.

Прозвенел звонок, и мы втроем пустились наперегонки в кабинет русского языка. Успели ввалиться в класс за минуту до прихода учительницы русского языка и литературы. Я, как всегда, занял свое место на задней парте, достал из школьной сумки учебники, тетради и пенал.

Начался урок.

Сперва все шло обыденно и рутинно, но это только для меня, а вот одноклассники и учительница постоянно бросали на меня заинтересованные взгляды, потому что вид Вовка Полякова, который молчит на уроке и старательно записывает в тетради слова учителя — это нонсенс, а когда я единственный поднял руку желая ответить на заданный учителем вопрос, то в классе повисла звонкая тишина.

— Чего тебе Поляков? — спросила учительница, не понимая зачем я тяну руку.

— Ответить хочу.

— Ответить⁈ — переспросила руссичка. — Серьезно? Ну ответить.

Я встал со своего места и спокойно, деловито ответил на поставленный вопрос. Учительница на секунду опешила, потом задала уточняющий вопрос, я вновь уверенно ответил.

— Не думала, что когда-нибудь произнесу эту фразу, но Поляков ты молодец, садись «пять»! Неси дневник.

Так я получил свою первую «пятерку» по русскому языку за последние два года. Урок пролетел как пуля, перемена тоже пронеслась как одно мгновение. Вторым уроком стояла литература.

— Ну, восьмой «А», — строго спросила руссичка, — кто из вас, кроме, Светловой читал заданный на лето список по литературе? Кто может блеснуть знаниями?

— Разрешите я! — поднял я руку. — Могу стих Есенина прочитать вне классной программы.

— Поляков⁈ — учительница русского языка, удивленно вздернула бровь. — Ну, давай, послушаем что ты из Есенина на память знаешь.

— Есенин, — начал я, встав из-за парты, совершенно забыв имя-отчество поэта, — стих «Гуляка».

Я обманывать себя не стану,

Залегла забота в сердце мглистом.

Отчего прослыл я шарлатаном?

Отчего