Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

— Спасибо буду стараться.

— Ладно иди, а то сейчас звонок прозвенит и деду привет передавай. Случайно не знаешь, его однополчанин, тот, что генерал в отставке, он к нему в этом году приедет в гости?

— Не знаю, — пожал я плечами, — я у деда спрошу и завтра вам расскажу.

— Хорошо, — улыбнулась мне директриса, — иди.

Я вышел из кабинета директора школы в совершенно растрёпанных чувствах. Неожиданная забота и поддержка директрисы — это было что-то новое для меня, как-то даже неловко стало называть директрису про себя Волчицей, она вон — Жарова готова была в землю вбить, заступившись за меня. вот так вот люди и открываются с новой стороны. Да, директриса у нас строгая, порой даже через чур строгая, ну а как иначе, если в школе есть такие хулиганы как я. Впрочем не стоит особо обольщаться, Волчица прямо так и сказала, что ей важен не столько я, как остальные ученики в школе. Ведь если разобраться, то если со мной что-то случиться, то ей как руководителю учебного заведения может прилететь по шапке, поэтому проще убрать меня из школы и тогда, если даже меня прирежут где-нибудь за углом, то к ней как к директору школы не будет никаких претензий. Немного жестоко, но зато жизненно. Хотя, если бы Волчица просто хотела бы прикрыть свою задницу, то она бы молча убрала меня из школы, а она видишь, чего — защитить пытается перед Жаровым. Может все-таки в ней есть что-то человечное, опять же, оказалось, что она в юности подпольщицей была…

В общем надо как-то крутиться и попытаться проскочить между Жаровым и Волчицей, чтобы получить выгоду от обоих. Как в той пословице, про ласковое телятко, которое как известно двух маток сосет.

Прозвенел звонок на перемену, я сходил в спортзал забрал свою школьную сумку, помог физручке собрать волейбольные мячи, еще раз полюбовался её «шарами», которые выпирали под белоснежной футболкой. Чудовищных усилий стоило чтобы не сорваться и не полезть со всякими непристойностями к физручке, ну а что? Баба она видная, известно, что мужика у неё нет, по-любому изголодалась по мужской ласке, но тут такое дело, что раз она профессионально занималась волейболом, то удар у неё так поставлен, что она мне может пощечиной на раз вынести все зубы скопом вместе с челюстью из пасти. В общем, я сдержался и решил, что обойдусь пока без амура с училкой по физре.

Двинул в столовку, где решил заесть стресс чем-то сладким, в школьной столовой встретил свою младшую сестру.

— Маруська хочешь трубочку с кремом?

— Хочу, — кивнула сестра.

Купил сестре трубочку с белковым кремом, себе взял булочку с чаем. Посидели с сеструхой, поболтали. Она рассказала, как дома дела обстоят, я поведал как с дедом на выходным работали. В общем, в кои-то веки поговорили с Марусей брат с сестрой. И чего я Маруську раньше всё время шпунял? Я ж ведь наоборот для младшая сеструхи как старший брательник должен быть надежной защитой!

— Марусь ты знаешь чего?

— Чего?

— Если кто обежать тебя будет, то ты сразу ко мне, поняла? Я его мигом в бараний рог скручу. И еще: если чего надо будет, ну там купить что-то по мелочовке, а мамка с папкой зажмут, то ты тоже ко мне иди, я ведь сейчас работаю, а значит при деньгах буду. Лады?

— Хорошо, — кивнула сестренка и убежала на урок.

Пятым уроком должен был быть новый предмет — «Этика и психология семейной жизни». Что это за «зверь» и с чем его едят ученики 8-А не знали, вести предмет должна была наша классуха. Шестым уроком стоял в расписании английский язык, который понятное дело тоже вела Лариса Ивановна.

Два урока будут лицезреть свою красотку!

Лариса Ивановна заплыла в класс своей грациозной походкой, и я тут же загляделся стройностью её ног. Вот же бог наделил редкой красотой и утончённостью фигуры!

Начался урок — учительница что-то там рассказывала о семейном быте советской семьи: трудовые свершения, взаимное уважение, равенство полов, нравственность, мораль и бла-бла-бла. Я все это слушал в пол уха и лишь жадно разглядывал точенную фигурку классухи, пребывая в самом благостном настроении влюбленного по уши юнца.

Выдернули меня из приятным фантазий самым грубым способом — Пыж, гадина такая, подложил свинью: оказалось, что учительница спросила кто готов прокомментировать её последние слова, а Пыжов, скотобаза такая, возьми и ляпни:

— Лариса Ивановна, а вы Поляковы к доске вызовите, а то он у нас сегодня в ударе — на каждом уроке пятак отхватывает!

— Отличная идея, — улыбнулась классуха, — Поляков, что ты думаешь по поводу этики современной советской семьи?

— Я⁈ — подскочил я со своего места.

— Ты!

— А что тут думать, — пожал я плечами, — дело-то простое. Мужик должен работать и обеспечивать семью, не бухать особо, жинку не гонять, детишек не обижать, баба должна рожать и вести дом. Ничего нового за тысячу лет не придумали.

— То есть женщина, по-твоему, не должна работать и её обязанность — это только дом и дети?

— Почему не должна работать, — удивился я, — если хочет и есть такая возможность, то конечно пусть работает, но на первом месте у неё должна быть семья и дети.

— А как же знаменитые женщины: ученые, политическое деятели, императрицы в конце концов, — усмехнулась Лариса Ивановна. — Поляков ты кино «Москва слезам не верит» видел?

— Ясно дело, что видел, его же каждый год на Новый год по телеку крутят. Мировой фильмец, не зря ему «Оскара» дали, — со знанием дела заявил я.

— Во заливает! — хохотнул Пыж.

— Кто заливает⁈ — раздраженно заявил я, разворачиваясь к Пыжову. — Не веришь? Загугли!

— Какие еще загугли? — опешил Витька. — Это ты на молдавском что ли ругаешься?

— Вова ты про какой «Оскар» сейчас говоришь? — удивилась Лариса Ивановна. — Фильма «Москва слезам не верит» по телевизору показали только в этом году, причем уже после Нового года.

Твою мать!

«Оскар»?

Гугл?

Бляха-муха! Вот ведь дебил! Какой к черту «гугл» в 1980 году⁈

— Я хотел сказать, что фильм «Москва слезам не верит» настолько хороший, что я бы на месте американской киноакадемии наградил бы его «Оскаром», как лучший фильм года, ну и по телевизору его нужно