Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

признаки простуды прошли почти сразу, а сотрясение мозга — это штука такая, что её хрен диагностируешь и лечения от неё еще не придумали, так что можно сказать, что в больнице я просто отдыхал и наслаждался всеми доступными мне прелестями жизни.

Еще ко мне пару раз приходили Смирнов, Брюхин и Пыжов. Пацаны рассказывали последние новости, я их угощал баранками и пирожками. Общался с пацанами через открытое настежь окно. Сеня делился информацией о ходе расследования убийства Спицы.

Расследование топталось на месте. Кто и за что убил Спицу было непонятно, но всплыл один немаловажный момент — продавщиц в ближайших сельских магазинах милиция обязала сообщать о всех случаях расчета за покупки новенькими червонцами. А это могло означать только одно — на месте преступления были найдены десятирублевые купюры. В пачке или россыпью — неизвестно, но то, что их нашли — это было наверняка. Мы со Смирновым договорились, что в самое ближайшее время сходим ним вдвоём на Гнилое озеро и оглядим там все. Сене было просто это любопытно, ну, а у меня сами понимаете к этому делу был свой интерес.

Выписали меня в пятницу — пятого сентября, забрал из больницы дед в сопровождении участкового. Жаров представил моему деду свою версию произошедшего, она надо сказать особо от официальной не отличалась, но был нюанс в том, что участковый прямо сказал моему деду:

— Среди местных жителей есть сообщники убийц Спицына, возможно они будут искать подходы к Вовке, так что ты Петр обращай внимание на всех, кто будет интересоваться твоим внуком.

— Ух ты ж, мать твою етить! — выдохнул дед. — Иваныч ты чего удумал? С какого рожна Вовка должен опасаться какого-то? Мы в советской стране живем, а посему никаких гвоздей! Если ты кого подозреваешь, то хватай засранца за филей и в кутузку его суй.

— В том-то и проблема, что никого конкретного я не подозреваю, — отмахнулся участковый от моего деда, — не знаю даже думать на кого надо.

— Вот тебе здрасте — забор покрасте, — презрительно скривился дед, — а еще милиция называется. Я тебе так скажу, что братьев Спицыных надо хватать и в кутузку тащить, тут и ежу понятно, что они в этом замешаны по самое не балуй. Сынишку ихнего убили не просто так, Игнат и Егор точно знают: кто и за что завалил младшенького Николашку. Выдерни их в участок, да расспроси хорошенько, а будут молчать ты им в зубы кулаком сунь, чтобы язык развязать!

— Петь, ну что ты несешь? Какой еще — сунь в зубы⁈ — раздраженно нахмурился Жаров. — На дворе восьмидесятые, а ты все рассуждаешь послевоенными реалиями. Забудь о тех временах, когда ты мог за линией фронта резать глотки и потрошить «языков». Война закончилась тридцать пять лет назад.

— Дед, а что не так со Спицыными? — спросил я. — За что ты их не любишь?

— За что мне этих фашистских прихвостней любить? — презрительно скривился дед и сплюнул на землю.

— Спицыны служили немцам во время войны? Полицаями были?

— Да, — ответил дед.

— Они своё отсидели, — пояснил Жаров, — по закону к ним претензий нет.

Участковый еще раз напомнил мне о бдительности и еженедельных встречах с ним, на которых он ждет от меня подробнейшего отчета.

За три дня проведённых в больничке у меня было достаточно времени чтобы все хорошенько обдумать. Я так и не смог прийти к однозначному выводу: кто мог убрать с берега Гнилого озера труп блондина и «Ниву». Это вполне мог быть разыскиваемый милицией и Жаров загадочный сообщник блондина, но вполне мог быть и красновский участковый.

На выходных мы с дедом съездили в бабе Дусе, где не только прочистили дымоход, но и подшаманили печку. К работам привлекли моих одноклассников Сеню, Кирилла и Витьку. Пацаны не столько работали, сколько учились, постигая азы печного мастерства.

Мой дед вместе с участковым уговорили председателя красновского совхоза «Красное знамя» делегировать и оплачивать чистку дымоходов у пенсионеров и ветеранов войны пионерской дружине 8-А. За каждый прочищенный дымоход нам из кассы колхоза будут платить двенадцать рублей, то есть на каждого придётся по три рубля. За один день вчетвером мы вполне можем отработать два-три дома, а как набьем руку и достанем второй комплект инструмента и стальных ершиков, то сможем работать парами, а это считай по 12–18 рублей в день будем легко зашибать.

Понятное дело, что это временная работа на сезон, но у меня планов громадьё. В СССР вполне легально можно зарабатывать с 14 лет. Как говорит мой дед: «была бы шея, а хомут на неё всегда найдется». А уж для того, кто в конце 80-ых фарцевал и лично был знаком со многими корифеями этого непростого и опасного промысла, то вопрос, где заработать звонкую копеечку не стоит. А еще я знал с чего эти самые корифеи фарцы начинали свой тернистый путь к славе и богатству: чем барыжили, где брали свой товар, кому его сбывали, какие товары были наиболее востребованы в какие годы, что было в дефиците в одной части СССР, а где тот же товар лежал на полках магазинов по бросовым ценам, кому платили за «крышу», на чем спались, где сидели… в общем я много чего знал полезного об этом времени. Ну и грешки некоторых уродов, которые творили всякую дичь в 80–90 годы тоже знал.

В общем, я собирался кое на чем разбогатеть, а кое-кого досрочно отправить с мир иной. Пока начну с малого здесь в селе, а как паспорт получу, сразу же рвану в Москву, где перспектив и возможностей на пару порядков больше, чем в нашем захолустье. Но надо помнить, что нелегальная торговля, пусть даже советскими товарами, которые были официально куплены в магазине, а потом перепроданы с наценкой в соответствии с УК СССР называлась — спекуляцией (ст.154) и каралась тюремными сроками от 2 до 7 лет с конфискацией не только товара, но зачастую и всего имущества.

Так, что надо четко взвешивать все риски и не дать своей жадности упечь самого себя за решетку…

Я подходил к школе, настроение было отличное. Выглядел я шикарно — лицо в шрамах, которые как известно украшают мужчину, а на ногах красные кеды — таких скорее всего больше ни у кого в школе нет. Одним словом — красавчик!

Возле школы меня поджидали Сеня Смирнов и Пыж, пацаны