Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Не злодей я и не грабил лесом,

Не расстреливал несчастных по темницам.

Я всего лишь уличный повеса,

Улыбающийся встречным лицам…

Этот стих был единственным который я знал на память из творчества Есенина, и то только потому, что это были слова из одной из моих любимых песен в исполнении Сарычева.

— Молодец, — улыбнулась учительница, когда я закончил читать стих, — только этот стих называется не «Гуляка», а по первой строчке — «Я обманывать себя не стану…». Понимаю почему именно это произведение тебе пришлось по душе, оно весьма тебе подходит, правда в школьную программу это стихотворение не входит, но я рада, что ты полюбил классику. Еще одна «пятерка», неси дневник!

— Я как будто смотрю фильм про «Электроника», — ошарашенно прошептал Пыж со своего места, — может Поляк не настоящий, а это его робот-двойник?

— Пыжов! — учительница повысила голос. — К доске!

— За что Марь Павловна, — простонал Витек, — у меня за прошлый урок уже «гусь» есть!

— Вот и будешь его исправлять.

— Или пару ему сейчас отхвачу, — Пыж обреченно поплёлся к доске.

Я сел на свое место чувствуя на себе заинтересованные, а порой и потрясенные взгляды одноклассников. Получить у строгой руссички две пятерки подряд — это подвиг, который до этого был под силу только Светловой или уехавшему Игорю Демченко. А мне как заядлому двоечнику и тройка была настоящим подарком, а тут на тебе — две «пятерки» подряд. На месте своих одноклассников я бы скорее поверил, что Вовка Поляк — робот в человеческом обличие, чем что он решил исправиться. Волей-неволей вспоминается сюжет прогремевшего в прошлом году фильма про приключения двух подростков-близнецов, один из которых был «электроником».

Ощущать себя центром внимания, особенно в таком деле, как получение отличных оценок было чертовски приятно, в глубине души так и плескалась теплая волна разогретого самолюбия. Это вам не стекло разбить, а потом стоять перед всей школой, когда тебя прилюдно отчитывает Волчица. Вроде и там, и тут — всеобщее внимание, но чувства в глубине души при этом совершено противоположные. Быть отличником мне безусловно нравится…

Третий урок — история. Я вновь отхватил «пятерку», причем так, что историчка не просто рот от удивления открыла, а активно начала со мной спорить и дискутировать, потому что мои познания выходили за рамки школьной программы. Я честно говоря и не знал, что секретные дополнения к договору «Молотова-Риббентропа 1939 года» в 1980 году никто из обычных граждан Совестного Союза не знал, а все сведения про секретные дополнения станут известны намного позже. Кое-как выкрутился, но за подкрепленный фактами вне школьной программы диспут с учителем был тут же вознагражден «пятеркой» в дневник.

Четвертый урок — физкультура, у меня освобождение на две недели, поэтому я сидел на скамейке и откровенно пялился то на одноклассниц, то на физручку — дородную барышню тридцати лет, которая имела разряд по плаванью и волейболу. Сиськи у физручки как два волейбольных мяча, а задница — круглая как орех, так и просится на грех. Жанна Григорьевна приехала в Красновку по распределению откуда-то из Сибири. Девушка она видная во всех отношениях, мало того, что сама спортивная, так еще и организатор всевозможных турниров, соревнований и прочих активностей в селе.

Баба — огонь!

Я вот только сейчас, с учетом того, что у меня есть опыт будущего понял кого она мне очень чертовски напоминает. Прямо один в один — инструкторша-блондинка Дебби Каллахан из первых серий «Полицейской академии». В общем, я бы физручке бы вдул. Может записаться в какую-нибудь спортивную секцию, чтобы так сказать, попробовать завалить Жанну Григорьевну на татами?

У физручки есть привычка — перед тем, как совать в рот свисток она облизывает губы, слегка высовывая кончик языка, потом засовывает свисток в рот и раздается пронзительная трель. Спортивный костюм ярко-красного цвета, олимпийка нараспашку, белая футболка, которая обтягивает тяжелую грудь, а когда физручка наклоняется чтобы показать ученикам как правильно делать наклоны, то ткань на заднице натягивается в облипку и попа предстает в таком выгодном свете, что член моментально встает на старт.

Уффф!!!

Надо будет после уроков заскочить в больничку и спустить пар с Машкой. Но сперва хорошо бы «изделиями №2» где-нибудь разжиться. Ох уж мне эти подростковые гормоны — мысли только о сексе, куда не глянь везде одна похоть и блуд. Вон даже Светлова, хоть она ещё щепка щепкой и аппетитных форм у неё пока не видно, но и так понятно, что через пару лет станет настоящей красоткой с модельной внешностью, а про Пенькову и Краснову и говорить нечего — обе так трясут своими уже вполне округлившимися сиськами, что взгляд сам собой к ним липнет.

Может прям сейчас в больничку метнуться? Урок будет идти еще двадцать минут, потом перемена пятнадцать минут — итого полчаса есть, успею добежать до больницы, затащить Машку в подсобку да отодрать её там по-быстрому. А вдруг она занята, тогда, что? Ладно рискну, авось все сложится удачно.

Подошел к физручке отпросился в уборную, а сам только выйдя из дверей спортзала тут же направился к выходу из школы, но по дороге был перехвачен директором школы.

— Поляков ты что делаешь в коридоре во время урока? — строго спросила Волчица.

— У нас физра, а у меня освобождение на две недели, — объяснил я, — вот вышел в туалет на пару минут.

— Пойдем ко мне в кабинет, у меня к тебе есть серьёзный разговор, — тоном, не терпящим возражения заявила директриса.

— Можно я сперва в уборную заскочу, — попросил я, рассчитывая «отсидеться» в туалете до звонка, а там директрисе будет уже не до меня, — а потом сразу к вам.

— Потерпишь, — отрезала Волчица, — живо ко мне в кабинет!

Глава 12

В кабинете директора школы я бывал часто, здесь ничего не изменилось с прошлого года, когда меня тут песочили почем зря за очередную шалость — подумаешь обмазал ручку центрального входа в школу дерьмом. И главное доказательств что это бы я — никаких, но виноватили все равно меня.

— Поляков расскажи, что с тобой произошло 1 сентября вечером, — скрестив руки на груди потребовала Волчица.

— Чего там рассказывать, — недоуменно скривился я, — дали по башке доской и всех делов. Сотрясение мозга заработал, всю ночь провалялся в стогу сена.