Арт 1 - Константин Георгиевич Калбанов

После чего посмотрел на дорожку, по которой шла моя старшая сестрица в сопровождении недавнего нашего знакомого прапорщика Борщёва. Отец решил пригласить их семейство, в качестве извинения за невольную охоту в их владениях. Если что, шкура четырёхрангового волколака стоит минимум двести рублей, что для мелкопоместного дворянина неплохое финансовое подспорье. Ну и конечно же само убийство хищника пошло бы на пользу их сыну.

Но Эдуард Вадимович похоже не готов довольствоваться малым, и подбивает клинья к Анне. В принципе, ничего невозможного в таком союзе нет, мы тоже не князья. А там, сами разберутся, по любви создавать брак или по расчёту. И вообще, не забегаю ли я слишком далеко. Пока они всего лишь навсего общаются. Я вот с Талызиной тоже общаюсь, и наши родители даже крючки забрасывают на тему помолвки, но это же ничего не значит.

— Настя! — позвала подругу одна из девиц.

— Прости, Рома, но я тебя оставлю, — похлопала она меня по плечу и поспешила на зов.

Я же встал из-за стола и направился к дому. Приберу принадлежности и вернусь к роли радушного хозяина. Не то чтобы моё общество было кому-то важно и интересно, но это же наш дом, неприлично получится, если я полностью устранюсь от гостей. К тому же, предстоял обед и мне уже хотелось есть.

Столы накрыли в зале. Тут же вечером будут кружиться пары в танцевальном вихре. Дед конечно любил пустить пыль в глаза, но даже он не стал строить отдельную столовую на несколько десятков человек. Поэтому, после приёма пищи слоты и скамьи, а стульев на всех не напасёшься, уберут, освобождая пространство для дальнейшего проведения праздника…

— А я вам говорю, что мой сын заколол этого негодяя его же ножом с «Упырём» и перебил всех его людей, — распалялся принявший на грудь отец.

После обеда мужчины разбились на группы, чтобы выпить по стаканчику и выкурить по трубке. Часть отправилась в курительную комнату, где все не могли поместиться по определению. Другие устроилась в карточной, за одно решив расписать пульку. Третьи, и мой отец в том числе, расположились в достаточно просторной библиотеке.

— А после ещё и волколака добыл, — с явным сомнением произнёс Акульшин.

— Этого я не говорил. Он убил двух волков из его свиты и подстрелил третьего, с самим волколаком схватился в рукопашную, и чем закончилось бы дело не знаю, потому что вмешался и сдёрнул с него зверя, — уточнил отец.

— Мальчик четырнадцати лет, перебил матёрых разбойников и в одиночку отбился от четырёхрангового волколака со свитой, — покачал головой Симаков.

— Может и отбился бы, этого я не знаю, потому что вмешался, — гнул своё отец. — А разбойников, да, перебил.

— И остался жив использовав «Упырь» четвёртого ранга, против его владельца, — всё так же недоверчиво хмыкнул сосед.

— Вы мне не верите?

— Но вас, Тимофей Сергеевич, ведь там не было.

— Хотите сказать, что моя супруга лжёт?

— Нет, что вы. Просто полагаю, что убитый разбойник всё же имел третий ранг, а не четвёртый, — открестился от подобного Симаков.

— А как же тогда шрамы на лице моего сына?

— Вот тут-то я как раз допускаю, что Роман мог непроизвольно запустить руны бранного лечения, и в этот момент нанести смертельный удар, из-за чего получился крутой замес и вышло то, что вышло. При этом, сам ваш сын даже мог не осознать, что сделал, ведь он в тот момент пребывал в сильном душевном расстройстве, — вновь влез Акульшин.

Я слушал разговор мужчин, удовлетворённо кивая в такт высказываемым аргументам. Меня полностью устраивало, если соседи сами найдут сто и одно объяснение произошедшему. Хотя бы потому что это позволит избежать внимания к моей персоне. Вот лишнее это, от слова совсем. Правда.

Чтобы не быть уличённым в подслушивании, я поспешил ретироваться от двери в библиотеку и направился к лестнице, намереваясь подняться в свою комнату и продолжить работу над рисунком.

— Ты куда? — перехватила меня матушка на лестнице.

— К себе. Порисую до начала бала.

— Роман, это по меньшей мере невежливо, когда дом полон гостей, — недовольно заметила она.

— Прости, но я устал от того, что все пялятся на меня как на диковинку. И нет, не стоит возвращаться к разговору о лекаре. Просто сейчас мои шрамы это диковинка. Чуть позже, когда попривыкнут, перестанут обращать внимание.

— Ромашка…

— Всё нормально, матушка. Мне нужно немного времени, чтобы перевести их внимание на что-то другое.

— Что ты задумал?

— Это сюрприз.

— Не запирайся в себе, Ромашка.

— И не подумаю, матушка. Не переживай.

То, что повышенное внимание меня напрягает, это факт. Но и в том, что это не перерастёт в фобию или комплексы, я тоже не сомневаюсь. Во-первых, мне известно, что избавиться от этих отметил на лице вполне возможно. А во-вторых, мне это уродство только на руку.

В своей комнате вновь вооружился карандашами и картоном с недописанной работой. Оценив объём, который успел сделать за три часа, я пришёл к выводу, что если не отвлекаться, то успею закончить ещё до темноты. И дело вовсе не в режиме аватара, способствующем высокой скорости написания, а в охватившем меня азарте. Я вдруг осознал, что у меня реально получается, отчего охватил такой азарт, что окружающий мир сузился до вот этого листа картона…

На улице наконец стемнело и гости потянулись в зал, откуда уже слышались звуки настраиваемых инструментов. Домашний оркестр для нашего сельского общества удовольствие слишком дорогое. Но содержать в имении по одному музыканту, вполне по карману. Просто во время праздников они составляли сводный коллектив, который и развлекал наше общество. Разумеется их игру не назвать шедевральной, но, как говорится, для сельской местности сойдёт.

— Настя, — позвал я девушку, уже готовую войти в двустворчатую дверь большого дома.

— Да, — обернулась она.

— Обещанный сюрприз, — протянул я ей папку.

— Что это? Так это ты меня рисовал что ли? — улыбнувшись произнесла она.

Две девушки сопровождавшие её, вновь не удержались, чтобы не впериться взглядом в моё лицо. Ну что тут сказать, всё выбивающееся из общего ряда непременно притягивает взоры, а уж уродство так и подавно.

— Господи! — не сумела скрыть своего восклицания Настя.

Она тут же