Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

— Ещё раз так попробуешь, останешься без руки, — медленно и с добавлением соответствующего взгляда произнёс я. — Разве я разрешал тебе тут амулеты свои использовать?

— А ты кто таков, чтобы нам тут что-то разрешать! — это уже командир решился вступиться за своего нерадивого сотрудника.

Молодец, своих в беде не бросает.

— Скорее, он просто использовал повод, чтобы на тебя наехать и прощупать на вшивость, — прокомментировала у меня в голове Ника.

— Ты сам-то кто таков будешь, и почему не представляешься князю как положено? — в эту игру играть можно было и вдвоём.

Он нахмурился, и всё-таки решил сбавить оборот.

— Евлампий я сын Селивана, воевода князя Святополка Володимировича. А вот кто ты таков, коли выдаёшь себя за покойного сына князя древлянского?

— Стало быть, служишь братоубийце? — я пропустил его вопрос мимо ушей и снова сделал ход конём.

— То их княжьи дела! — мужик слегка стушевался, но продолжал держаться за своё. — Наше дело служить верой и правдой.

— То есть, это по правде было после смерти отца Святополку сразу своих братьев единокровных жизни лишать единственно только из-за жадности и жажды править в Киеве?

— То их княжьи дела! — повысил голос Евлампий. Тема была ему явно неприятна, но отступать от своего ещё неприятнее.

Заставить человека оправдываться за грехи других людей — одно из ключевых правил демагогии, когда тебе надо увести противника в споре в русло собственного видения ситуации.

— И что же ты хочешь от меня, Евлампий, сын Селивана, служащий забывшему о правде и чести Святополку Окаянному, убийце моего отца Святослава, князя Древлянского, и его братьев Бориса и Глеба?

— Так значит ты признаёшь, что ты и есть Илия, сын Святослава?

Я медленно потянул за цепочку на шее и блестящий княжеский медальон скользнул мне на грудь поверх рубахи.

Глазки у мужика заблестели явно от узнавания предмета.

Интересно, известные исторические самозванцы, такие как Лжедмитрии или Емельян Пугачёв, они тоже владели демагогией так, чтобы у людей из их окружения и мысли не возникло усомниться в их происхождении? Или это само окружения для них такой миф создавало специально, чтобы у власти кусок урвать пожирнее?

Но в любом случае, им до меня точно далеко было. С моим-то опытом.

— Это, смотря какое дело у тебя ко мне, — я опять опустил глаза на свои ногти, доводя Евлампия почти до белого каления.

— Князь Святополк повелел привезти тебя к нему, — он уже принял меня тем, кем сам и назвал.

— И зачем мне это? — я пожал плечами. — Мне и тут хорошо.

— Слово князя… — начал было закипать он.

Но я его резко перебил:

— Пусть он своё слово засунет себе в зад, вместе со своим лживым языком братоубийцы!

Лишнее упоминание про убийство братьев вновь мазнуло по лицу воеводы неприятной гримасой.

Но от клятвы своему князю он ещё не готов был отказаться окончательно.

— Коли добром не пойдёшь, велено силой привести, — как-то не очень уверенно и намного тише проговорил он.

— Вот как? — я усмехнулся, и перевёл взгляд на притихшего волхва. — А ты вот у него спроси, сдюжишь ли!

Жалеть волхва у меня не было никакого резона, поэтому резкое отсутствие кислорода вокруг его головы, совершенно незаметное простому наблюдателю, привело к резким спазмам его гортани в попытке добиться глотка свежего воздуха. Такой точечный вариант использования одного из алгоритмов модуля климат-контроля подобрала и предложила Ника, поражая меня своим человеколюбием.

Глазки у волхва выкатились из орбит, и он упал на колени, пытаясь пальцами с грязными ногтями разодрать себе горло. А вот нечего было тут сходу на мне свои фокусы применять, нехороший он человек.

Через пять секунд такой показательной экзекуции я позволил ему наконец-то нормально дышать.

Евлампий побледнел и бросился на помощь напарнику, пытаясь поставить его на ноги. У того это плохо получалось. Из глаз волхва лились слёзы, и он лихорадочно вдыхал в себя новые порции воздуха, будто боялся, что его снова сейчас могут лишить этого жизненно важного удовольствия.

— Как? — Евлампий, всё ещё бледный, поддерживал волхва и при этом, видимо, пытался вспомнить нить нашего разговора. — У Велимира самые сильные защитные амулеты!

Я тяжело вздохнул и посмотрел на бедолаг, как на идиотов. Слегка снисходительно, но с долей жалости.

— Евлампий, сын Селивана! Неужели ты не знаешь, что боги с теми, кто за правду стоит? Неужели ты до сих пор веришь в то, что у Святополка получится надолго выбить Ярослава из Киева и самому там сесть? Все боги от него уже отвернулись, дни братоубийцы уже сочтены, и скоро его ждёт страшная смерть. Ты хочешь принять его участь? Разве ты такой же, как и этот проклятый убийца братьев?

— Я давал клятву…

— Что стоят твои клятвы перед тем, кто нарушил их первым? Разве не Святополк опозорил себя и вас, его верных воинов, своими грязными поступками? Где та честь, за которую вы пошли за ним?

Ника сыпала мне цитатами из подходящих книжек, а я пытался на моменте угадать по выражению его лица, насколько я попадал в его мысли со своим блефом. Похоже, попадал на все сто процентов.

— Я давал клятву… — уже менее уверенно, но всё ещё не сдавался этот упёртый мужлан.

И чего мне с таким упрямым делать?

— Я не хочу вас всех убивать, Евлампий сын Селивана. Хорошие воины всегда пригодятся. Тем более те, кто знает цену истинному княжескому слову. Возвращайся обратно к этому ублюдку и передай, что князь Илия Святославович ни перед кем не кланяется и волю братоубийцы исполнять не намерен. А, коли вдруг ему захочется со мной свидеться, то пусть сначала решит все свои дела земные заранее, потому что после встречи со мной живым он точно не останется.

Когда молодой пацан произносит такую речь уверенно, спокойно, высоко подняв голову и глядя прямо в глаза, то это должно было произвести на бывалого воеводу именно то впечатление, на которое я рассчитывал. И, судя по выражению его лица, у меня вполне всё получилось. Я кивнул ему, заканчивая аудиенцию.

Если он дурак, то вот сейчас и даст команду напасть. Ника уже приготовилась, и вокруг меня незримо закрутились руны готовых сорваться с места боевых рунных модулей.

Евлампий размышлял не долго. Поклонился мне в пояс и, повернувшись, потащил всё ещё пребывающего в прострации волхва обратно по тропинке. И его воины, послушные взмаху его руки, тоже потянулись за ним из леса.

— Колыван! —