Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

В этот момент у меня в кармане тулупа раздалось тихое «дзынь».

О как! Реку даже ещё льдом не сковало, а у нас уже гости?

…

Я развернулся обратно к двери избушки волхва и на этот раз без стука прокричал из-за двери:

— У нас гости! Работаем по первому варианту!

А вот тут его с лежанки сорвало со свистом. Уже через секунду на улицу вылетел почти одевший портки и шапку Волеслав, бешено крутя глазами.

— Кто? Сколько?

— Пять человек. Идут по реке, скорее всего в небольшой лодке. Ещё верстах в трёх от нас. Но идут точно к нам.

— Пятеро? — Волеслав посмотрел на меня осуждающе. Мол, и чего тогда шорох-то наводить, и панику поднимать? Лежал бы себя и дальше под шкурой и кости грел! — Вряд ли такими малыми силами Святополк пошёл. Кто-то из местных может?

— Может. А может разведка. Прощупать нас решили. В любом случае, бей в набат, чтобы всё как учили было. Заодно и проверим, как все всё запомнили. А то неделю назад на последних учениях троих пацанов забыли.

— Так они же, сорванцы, сами утекли! Поглазеть им вишь захотелось, как ты волшбу творишь да ураган на реке делаешь.

— Это никого не оправдывает. Догляд быть должен за всеми. Не хватало мне ещё потом их спасать и время на это тратить. Ещё вдруг вспотею ненароком! А я этого не люблю!

— Как скажешь, княже! — и Волеслав поскакал к клети, куда уже собирались разбуженные моими манками живые жители моей Сосновки. В избушки не зря я им сирены мастерил вместе с горюч-камнями. Вот сейчас они всех на улицу и выгнали.

Чем-то это напоминало мне звук гонга в интеллектуальной телеигре. Ржание лошадки только после удара не было. А так прям очень похоже. Топот ног по тропинкам заменял звук лошадиной скачки. Все ускоренно собирались в центральной деревенской избе для озвучивания обстоятельств тревоги.

И тревога сегодня была точно не учебная. Вон как камни-то надрывались.

Подойдя к клети, я отключил сирену, потянув на себя мысленно пару рун из модуля, подвешенного на тот же датчик движения у меня в кармане.

Ника быстро пересчитала всех присутствующих, и удовлетворённо просигналила мне что все тут сегодня в сборе. Даже та девка, которая у Волеслава под шкурами хихикала стояла с совершенно серьёзным выражением лица, ожидая услышать команды от князя. То есть от меня.

— Лодка. Со стороны Киева. Пять человек. Пока не выясним, кто такие, всем укрыться по первому варианту. Колыван и Волеслав со мной к реке, гостей встречать будем. Матрёна и Роксана следите за остальными и действуете по протоколу. Это не учения. Кто не спрятался — я не виноват! Разойдись!

Коротко и ёмко. Иначе не понимали. Пришлось даже матом наорать в первые разы. Но зато за неделю все освоили мои команды и научились их выполнять быстро и беспрекословно. Только вон растрёпанная Роксанка зло стрельнула глазищами на Матрёну, но всё равно побежала вместе со всеми выполнять команду.

Эх, а так хотел баньку опробовать! Теперь уже после. Если получится.

…

Лодка показалась из-за изгиба реки и вышла по стремнине прямо на деревню. У берега уже был кое-где лёд, но она пропорола его брюхом и уткнулась в песок в десяти шагах от группы встречающих.

Мы даже не дёрнулись, рассматривая пятерых бородатых мужиков, которые продолжали сидеть в лодке, подняв вёсла. Видимо, ждали особого приглашения. Вежливые.

— Это ж вроде Никанор! — Колыван слегка прищурился, всматриваясь в гостей против солнца. — Никанор! — крикнул он. — Это ты?

— Я это, Колыван! — откликнулся один из мужиков и ощерился щербатой улыбкой. — Свои. А это не князь Илия с тобой?

— А тебе накой? — Колыван посмотрел краем глаза на меня, и я кивнул, позволяя ему и дальше вести переговоры от лица деревни.

— Так мы это, к нему! Домой, то есть. Коли примет.

Я удивлённо приподнял одну бровь и посмотрел на Колывана.

— Наши это, Сосновские, — прокомментировал за него Волеслав. — Которых угнали тогда в войско Святополка.

— О как! — я обернулся на вновь прибывших земляков. — Это ж как вас воевода домой-то отпустил? Погостить али как?

— Так убегли мы, княже! — это уже другой вступил.

После того, как меня тут признали за главного, шапки они с себя посрывали и начали кланяться. Сидя в лодке, это сделать было сложно, но они старались.

— Как это? Из войска? Дезертиры?

— Так это… — который Никанор слегка замялся, оглядываясь на приятелей. — Мы как услыхали, что в Сосновке у нас князь исконный объявился, так и решили сразу вертаться взад.

— Деньга она может и не лишняя, — проговорил ещё один. — Но только мёртвым она ни к чему.

— А в войске сказывают, — добавил ещё один, — что проклят Святополк-то за братоубийство. И оттого ждёт его смерть скорая. Вот народишко-то по домам и решил пойти. Ну, вот мы и пришли, стало быть.

— Примешь, княже, под руку свою? — Никанор просительно сложил руки перед собой. И все остальные повторили этот манёвр.

— Ну, коли так, выходите уж на берег-то. Жёны небось дома заждались вас уже.

Но при упоминании жён глаза бывших княжеских вояк загорелись. Соскучились!

Они повыскакивали из лодки и бухнулись на колени прямо на мокром песке уже в пяти шагах от меня.

— Ника, мне показалось, или вон у того лысого чё-то с матрицей сознания не в порядке?

— Не показалось. Засланный это казачок. Как ты и предполагал.

— Ну что, добро пожаловать домой! — я развёл руками. — Идите уже по домам. А к вечеру всех жду у себя. Посмотрим, на что вы мне сгодитесь.

Мужички радостно повскакивали и ринулись по склону к деревне.

— Колыван, — окликнул я улыбающегося помощника. — Как вон того лысого звать?

— Так Гераськой его кличут. А что? Мужик вроде справный. Ладин муж. Трое детишек у них. Ох и обрадуется Лада-то теперь!

— Обрадуется… — тихо проговорил я. — Только может ненадолго. Чую я, скоро он в обратный путь отправится.

Я посмотрел на лодку.

— Подальше на берег её оттащите и переверните. Пригодится ещё.

И я активировал сигнал отбоя тревоги.

…

— Значит, Евлампия больше нет? — я удивлённо поднял брови.

— Так казнил его Святополк. Как вернулись они без тебя, княже, так и казнил. Голову ему отрубили. При всём войске. За измену.

— И кому же он изменил?

— Так ясно кому, Святополку, — Никанор даже сам удивился, будто я ерунду какую-то сморозил. — Он же дружину подбивал на «отъезд». А Святополк обвинил его самого в измене и трусости, потому как тот не выполнил княжью волю и… извини княже…