Два фамильяра для ведьмы и дракон в придачу - Белль Фолден

у меня кот наплакал, у других ведьм из других академий попросту может быть больше опыта, какой смысл в силе, если ты не умеешь драться? Вот тут также, какой смысл в моих возможностях, если я ими плохо умею пользоваться. Нет, ну я тут, конечно, преувеличиваю, использовать магический симбиоз я умею, и у меня вполне неплохо получается (я даже целого дракона смогла к себе привязать), но все равно все упирается в опыт.

Ладно, хватит ныть, все же делать я все это умею, получается у меня вполне себе хорошо, да и не будем забывать, что это только первый этап, и тут нет победителя, тут есть только проигравшие, главное, чтобы у меня в принципе получилось сделать задание и сделать его хотя бы средне, и тогда я пройду дальше.

— Оникс, — простонала я, отбрасывая одеяло в сторону (вставать, если честно, вообще не хотелось). — Скажи мне что-нибудь ободряющее.

— Что, например? — сонно пробурчал он, не открывая глаз, я, конечно, нашла кого подбодрить, но на самом деле Оникс не всегда наглая морда, он умеет сказать что-нибудь нужное (правда, это иногда). — Что всё будет хорошо?

Отвечать на его вопрос я, конечно же, не стала, а только присела на кровати, паучок к этому моменту уже медленно чистил свои лапки (кажется, только мы с Ониксом тут сони).

— Ладно, — вздохнул этот мохнатый комок. — Всё будет хорошо, скорее всего, если повезёт.

— Спасибо, — буркнула я. — Ты просто фонтан оптимизма.

— Стараюсь, — пробормотал он и снова засопел.

Да уж, нашла все же кого спрашивать, но с другой стороны, он прав, я сделаю все, что смогу, а там, если повезет, то хорошо, ежели нет… То даже думать не хочу и не буду! Нужно было уже собираться, поэтому я резко встала с кровати и, схватив с дверцы шкафа полотенце, пошла в душевую.

В столовую я пришла минут через тридцать, студенты, как обычно здесь, сбивались в кучки, перешептывались, размахивались руками, ловя тарелки, но сегодня почему-то в воздухе витало такое непонятное напряжение.

Поймав одним движением тарелку с яичницей, я медленно двинулась к крайнему столику, за которым обычно собиралась наша группа, и стала прислушиваться к обрывкам разговоров.

— Говорят, его взяли прямо в архиве!

— Да ты что! Расскажи…

— Ректор лично присутствовал!

Я почувствовала, как внутри всё сжалось, неужели кого-то взяли в архиве, в который не так давно мы пробирались с этим чешуйчатым шантажистом, а если и на меня смогут выйти? Так, спокойно, не факт, что взяли именно Киана де Драктона, с чего я вообще взяла, что повязали именно его?

Может, речь о каком-нибудь другом преподавателе или студенте, а может быть вообще это тот самый похититель⁈ Если все-таки последняя версия верна, то это даже хорошие новости, но все же не стоит делать преждевременных выводов, стоит подузнаться у однокурсниц, что вообще произошло.

Я подошла к столику, где сидела Ванесса и другие ведьмочки, правда, других сегодня было мало почему-то, я оглянулась по сторонам и поняла, почему наш стол так пустует, остальные ведьмочки разбрелись по другим столам в поисках сплетен.

— Привет, — сказала я, когда мой стул взлетел к столу. — Ты в курсе, что вообще происходит? Говорят, что кого-то задержали в архиве.

— Ага, — кивнула девушка, понизив голос. — Самого архивиста и задержали вчера вечером, увели прямо с рабочего места, но подробностей никаких, никто ничего не знает, только слухи.

— Какие слухи? — спросила я, стараясь выглядеть просто любопытной, а не той, кто был в том самом архиве несколько дней назад.

— Да всякие, — пожала плечами Ванесса. — Кто-то говорит, что он передавал секретные документы, кто-то, что он связан с тёмными магами, а кто-то вообще утверждает, что он просто забыл закрыть архив, и теперь его обвиняют в халатности.

Халатность… Может ли его задержание быть связано с нашим воровством тех документов? Просто каких-либо других версий я не вижу, ну не мог же он в самом деле перепродавать личные дела студентам кому-то постороннему или все же мог? Вряд ли его увели бы под белые рученьки из-за пропажи нескольких личных дел, особенно если учесть, что ректор знал об этом или не знал? Мог ли Киан соврать и похитить те документы для себя или на продажу?

Я вспомнила, как он резко дёрнул меня в нишу, как прижал к стене, как его дыхание коснулось моей щеки, тогда я думала только о том, как бы не выдать нас, но теперь… Боже, о чем я думаю? Возможно, он преступник или знает преступника, а я думаю о его дыхании.

Я посмотрела на Ванессу, которая продолжала болтать о чём-то, но я уже не слушала ее, в голове постепенно складывались кусочки пазла, который я пока не могла увидеть целиком. Нужно быть осторожнее, и нужно разузнать обо всем этом побольше, но вот только как?

Глава 19

Вечер подкрался незаметно, и вместе с ним подкралась моя отработка у Киана де Драктона, на которую мне совершенно не хотелось идти, будто мне мало забот и без него. Вместо того чтобы готовиться к завтрашнему турниру, я буду прозябать в душном кабинете с этим чешуйчатым гадом. Я шла по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Вся эта ситуация, связанная с ним, меня просто вымораживала. Как можно быть настолько ужасным⁈

Да он просто издевается, знает же, что на носу у меня ведьминский турнир, но все равно назначил отработку! Наказывает меня за то, что я посмела ему возразить, за то, что не стала преклоняться перед его драконьим величием. Ладно, может быть, я немножко перегнула палку, но будем честны, он первым начал, когда стал меня шантажировать, ну ничего, я разберу этот дурацкий шкаф и уйду, и даже не посмотрю на него.

Когда я вошла в аудиторию, между прочим, без стука (обойдется), он сидел за столом и что-то быстро чиркал в тетради.

— Приступай, — бросил он, даже не взглянув на меня (вот же чешуйчатый, между прочим, это был мой план — полностью игнорировать его взглядом). — Шкаф у окна разбери по датам и категориям.

Я подошла к шкафу, схватила стопку папок и начала раскладывать их, швыряя на стол с чуть большей силой, чем требовалось. Вот тебе, вот ещё одна и ещё! Пусть знает, что я не собираюсь тут стоять и улыбаться, будто мне нравится это наказание или его присутствие, и я точно не попрошу прощения за свою выходку.

Но он продолжал сидеть, уткнувшись в свои бумаги. Молчание