Старый Грешник - Данил Чернов

силы заставил амортизаторы Игнациуса заскрипеть. Золочённый череп на броне покрылся царапинами, но пятидесятитонный стальной гигант даже не пошатнулся — магнитные подошвы намертво держали его на дне.

Игнациус сделал тяжёлый шаг вперёд.

Он опустил левую руку и гидрокулаком нанёс сокрушительный апперкот прямо по основанию клешни Танапода.

ХРАС-С-С!

Вода моментально закипела. Клубы пара заполнили зал. Панцирь Танапода в месте удара раскалился добела, пошёл трещинами и с мокрым хрустом лопнул.

Левиафан взвыл от дикой боли, заметавшись в кипящей воде.

Но Игнациус не дал ему шанса.

Дредноут гидрокулаком сжал повреждённый панцирь краба, удерживая его на месте, и развернул правую руку — спаренную 30-миллиметровую пушку — прямо в группу светящихся жёлтых глаз монстра.

— Истребление… — пророкотал Игнациус.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Сокрушительный тяжёлый залп армейскими бронебойными снарядами прямо в нервное ядро левиафана.

Спечённая металлическая крошка и тяжёлые головки снарядов превратили мозг Танапода в синеватую сукровицу.

Пятнадцатиметровый панцирь краба обмяк и с тяжёлым всплеском завалился в кипящую воду бассейна.

Зал святилища погрузился в тихий шипящий гул остывающего пара. Поверженный левиафан лежал на дне бассейна, его глаза угасли.

Из затопленных верхних галерей в зал спустились голгофцы.

Водные посланники скользили вокруг отряда, и их вожак склонил тёмно-синюю голову перед Максом и Дредноутом.

Нира включила нейросопряжение, принимая мысли голгофцев:

— Макс… Они благодарят нас. Проклятие инквизиции и левиафана уничтожено. Они отдают нам древние глубоководные реликвии.

Старый голгофец протянул Максу свинцовый ларец. Внутри покоились два глубоководных биоусилителя для медицинского модуля Ниры и крупный тёмно-синий резонансный кристалл — редчайший источник энергии, способный повысить КПД реактора.

Макс принял ларец, коротко кивнув ксеносу:

— Ваша станция свободна. Убирайте трупы и чините шлюзы.

Через час Дредноут Игнациус поднялся на платформе подъёмника обратно в ангар «Старого Грешника II», заняв своё место в стапель-раме. Челнок зашёл в док.

Фрегат «Старый Грешник II» расцепил магнитные захваты с подводным шпилем Голгофы.

В кают-компании Крак уже монтировала тёмно-синий кристалл в систему реактора, Нира устанавливала биоусилители в медотсеке, а Вера с детьми готовили горячий ужин для вернувшейся команды.

Макс опустился в капитанское кресло на мостике, зажёг сигарету и посмотрел в панорамное стекло.

Глава 21. Закон стаи

Глубокий резонансный гул из глубины третьего яруса отзывался мелкими вибрациями в титановом полу мостика. Вычислитель Евы работал на половине мощности, а в глубине двухконтурного реактора «Тесла-4» тихо пульсировал свежеустановленный кристалл с Голгофы. Синий океанический свет пробивался сквозь смотровые щели бронированных кожухов, подпитывая магистрали «Старого Грешника II».

Но у мощи была цена.

— Вторичный хладагент закипает, капитан, — Ева материализовалась у правой консоли навигатора. Синяя прозрачная фигура в лёгком плаще небрежно стряхнула виртуальный пепел с сигареты. Голос звучал сухо, с характерной металлической иронией. — Океанический кристалл выдаёт на сорок процентов больше тепловой энергии, чем штатный имперский модуль. Наш гиростабилизатор нагрет до трёхсот градусов. Если не заправим контур синтетическим фреоновым концентратом в ближайшие десять часов, гидроизоляция магистралей превратится в токсичный шлак.

Макс сидел в кресле командира, не сводя глаз с тактического экрана. Правая рука лежала на тяжёлом цевье дробовика «Вепрь», покоящегося на коленях. В затылке, прямо над вшитым в позвоночник старым нейропортом стерилизатора, пульсировала тупая боль. Металл порта реагировал на перепады давления и вибрацию нового реактора.

— Расстояние до точки? — спросил Макс. Голос прозвучал хрипло, будто пропущенный сквозь песок.

— Три минуты на малом ходу, — Ева щёлкнула пальцами, и на центральном проекторе развернулась трёхмерная модель астероида. — Шахтёрско-обогатительная станция «Перевал-44». Старый объект третьей категории. До распада гегемонии здесь вычерпывали тяжёлые металлы и синтезировали технические охладители для военных челноков. Сейчас числится мёртвой зоной.

— Числится или является? — Макс чуть приподнял бровь.

— Регистрирую слабые всплески энергии в нижнем коммуникационном секторе, — ответила ИИ. — Не автопилот. Кто-то жжёт тяжёлое дизельное топливо в кустарных генераторах. Сканеры фиксируют углеродный выхлоп и обрывки радиосигналов на незащищённых частотах. Бандиты, дезертиры или остатки разбитых подразделений. В любом случае — не святые.

Макс поднялся из кресла. Позвонки хрустнули, отдаваясь ноющей вспышкой в шею. Он перехватил «Вепрь» за пистолетную рукоять, проверил ход затвора. Тяжёлый патрон тринадцатого калибра с вольфрамовым сердечником с сухим щелчком встал в приёмник.

— Крак, как гидросистема? — Макс нажал клавишу внутренней связи на воротнике.

Из динамика вырвалось трещащее щёлкающее шипение. Хитинка ответила не сразу — затягивала двухдюймовый ключ на силовом кабеле:

— Щ-щ-щ… Сухие уплотнители, капитан! Кристалл греет масло, как сумасшедший! Мне нужно хотя бы три двухсотлитровых контейнера жидкого фреона. Иначе заблокирую клапаны вручную, и мы будем лететь на одной кинетической турели, пока реактор не расплавит брюхо!

— Получишь фреон, — отрезал Макс. — Тим, бери сканер и к шлюзу. Лилит — со мной.

Из кают-компании выбежал Тим. Связист на ходу натягивал разгрузочный жилет с портативными вычислителями и глушителями радиочастот. Поверх комбеза висел тяжёлый импульсный карабин, выглядевший на его плечах громоздко.

— Капитан, я запеленговал их внутренний канал! — быстро заговорил Тим, застёгивая фастекс на груди. — На «Перевале-44» сидит банда из бывшего штрафного батальона гегемонии. Называют себя «Ржавыми клыками». Около пятнадцати-двадцати стволов. Занимаются грабежом челноков беженцев и перепродажей биоресурсов. У них точно есть склад в нижнем инженерном блоке.

— Оружие на предохранителях, пока не дам команду, — Макс оглядел парня холодным взглядом. — В контакт не вступать. Наша цель — склад хладагента. Забираем баллоны и уходим. Начнут стрелять — ликвидируем всех, кто держит металл в руках. Ева, стыковку по третьему техническому шлюзу. Без прожекторов и сирен.

— Уже притёрлась, капитан, — отозвался саркастичный голос ИИ. — Стыковочный узел зафиксирован. Герметичность на семидесяти процентах, на той стороне голая атмосфера с высоким содержанием сероводорода и угольной пыли. Наденьте респираторы, если не хотите выхаркать лёгкие через пару часов.

Гидравлический привод внешнего люка «Старого Грешника II» взвыл, освобождая титановые зажимы. Откидная гидроаппарель с тяжёлым гулом опустилась, упёршись в покрытый ржавчиной и инеем приёмный помост станции.

В лицо сразу ударил запах покинутого мира: вонь горелой изоляции, застоявшейся мочи, дешёвого сырого дизеля и запёкшейся крови. Воздух здесь был сухим и обжигающе холодным, вырываясь изо рта белёсыми клубами пара.

Макс первым ступил на настил станции. Наколенники и налокотники тихо поскрипывали. Дробовик «Вепрь» смотрел стволом вниз, палец лежал на спусковом крючке. За ним тенью скользнула Лилит, а следом, сверяясь с мерцающим экраном сканера, дергано двигался Тим.

«Перевал-44» выглядел как гигантское металлическое кладбище. Потолочные балки провисли под тяжестью оборванных кабелей, из расщеплённых труб капала маслянистая чёрная жидкость, замерзая на полу неровными наплывами. На стенах сквозь копоть проступали инсигнии гегемонии — двуглавый орёл, перечёркнутый грубым граффити.

— Нам на третий ярус обслуживания, — шепнул