Старый Грешник - Данил Чернов

Макс оглядел её, затем посмотрел на детей.

— Как ты попала в эту клоаку, Вера?

— Я была завхозом и фельдшером на базе Чёрного Фонда в секторе Семь, — ответила Вера. — Когда началась Гражданская война, нашу базу разнесли. Мы бежали на челноках… но попали на этот адский Атолл.

— Работать умеешь? — спросил Макс, доставая сигарету.

— Я знаю логистику, учёт складов и умею латать раны, — твёрдо ответила Вера. — Я не буду обузой на вашем корабле, капитан. Накормите моих детей, а я возьму на себя кухню, склады и помощь вашему врачу.

Макс затянулся дымом, посмотрел на Ниру и Еву. Нира коротко кивнула, а Ева вывела на экран подтверждение чистоты их биосканов — вируса «Рэйдж-Штамм» у них не было.

— Кают на фрегате хватает, — сказал Макс. — Эля покажет вам жилой блок на второй палубе. Добро пожаловать на борт, Вера.

Вера сжала губы, благодарно кивнув, а Денис и Аня впервые за долгое время улыбнулись.

Макс поднялся в рубку и опустился в кресло пилота.

Магнитные захваты станции «Костёр-9» расцепились с сухим металлическим щелчком.

180-метровый фрегат «Старый Грешник II» вспыхнул плазмой кормовых дюз и вырвался из горящего сектора, уходя в открытый космос — подальше от гибнущей станции, к которой из тьмы уже подтягивались первые орды заражённых «Рэйдж-Штаммом».

Глава 19. Экраны и кибертитаны

В кают-компании стоял густой запах запечённого мяса, свежих томатов и заваренных трав.

После ужасов станции «Костёр-9» на борту впервые за долгое время установился ровный порядок.

За кухонным блоком хозяйничала Вера. Бывший завхоз имперской базы уже навела идеальный учёт на складах, распределила рационы и раскладывала по мискам салат из овощей, выращенных в гидропонном агроблоке.

За большим стальным столом сидели её дети — десятилетний Денис и семилетняя Аня. Они уплетали горячую еду, поглядывая на Элю и Тима.

— Эля научила меня правильно подрезать побеги! — хвастался Денис с набитым ртом. — А Тим разрешил подержать сервисный планшет!

— Главное — не роняй его в наливной бак, как сам Тим, — тихо засмеялась Эля, подавая мальчику кружку с соком.

Тим покраснел, но смущённо улыбнулся, прижавшись плечом к Эле:

— Это был единичный случай… Конденсатор коротило.

Макс сидел во главе стола, пил кофе и проверял смазку патронника дробовика.

По его правую руку замерла Лилит. Её алые глаза отслеживали каждое движение Веры и детей. Не чувствуя угрозы, биоассасин сохраняла ледяное спокойствие, лишь фарфоровой ладонью поправила воротник плаща Макса.

В соседнем медотсеке Нира настраивала биосканеры, а из инженерного сектора доносился ритмичный стук гаечного ключа Крак. Внизу, в двухэтажном ангаре, в тяжёлой стапель-раме замер пятиметровый Дредноут Игнациус. Его реактор едва слышно гудел на малом ходу.

— Выход из прыжка через тридцать секунд, капитан, — раздался из динамиков голос Евы. Её голографический силуэт соткался над столом. — Впереди сектор «Слепая Засека».

Макс допил кофе, поднялся и дослал патрон в патронник «Вепря» с сухим металлическим щелчком. Пошёл в рубку. За ним тенью скользнула Лилит.

Следом поднялся Тим — к пульту связи.

Пространство за панорамным бронестеклом мостика развернулось. Белые нити прыжка схлопнулись в звёздную пыль.

«Старый Грешник II» вышел на орбиту перед станцией «Экран-12».

Колоссальное стальное кольцо диаметром в три километра огибало тёмный астероид. Всю внешнюю обшивку закрывали гигантские мигающие неоновые табло, видеоэкраны и рекламные баннеры.

Миллионы видеодорожек транслировали агрессивную рекламу синтетической пасты, стимуляторов, подпольных борделей и азартных игр. Неон отбрасывал ядовито-розовые и зелёные блики на мёртвый базальт окружающих скал.

— Какая свалка светильников… — протрещала поднявшаяся на мостик Крак, щуря четыре глаза. — От мигания фары болят.

— Нам нужен их информационный узел, — Ева вывела на вычислитель данные сканирования. — Там можно купить карты свежих сдвигов фронтов гражданской войны и усилители для наших щитов.

Тим быстро вбил частоты связи:

— Капитан, эфир станции забит проповедями. Нам отвечает не диспетчер, а военный капеллан.

— Капеллан? — Макс прищурился.

— Станция под контролем военно-религиозного культа Стального Бога, — проинформировала Ева. — Фанатичная секта из бывших офицеров и генералов гегемонии. Они возвели броню и тяжёлое оружие в ранг священного культа.

— Отлично, — проворчал Макс. — Военные хотя бы понимают язык кредитов.

«Старый Грешник II» дал маневровый импульс и вошёл в закрытый торговый док.

ГРОХОТ!

Магнитные зажимы фрегата впились в бронированный причальный рукав.

Макс поправил плащ, проверив свободный ход тяжёлого дробовика.

— Лилит, Тим — со мной, — скомандовал Макс. — Вера, идёшь с нами, поможешь оценить запасы складов. Крак, Нира — держите шлюз.

Они спустились по мосткам и ступили в жилой сектор станции.

Если на верхнем ярусе неон слепил яркостью, то здесь, в технологических штреках, он превратился в липкий ядовитый кошмар.

Сектор «крутильщиков».

По обе стороны гулких коридоров тянулись тысячи крошечных ячеек три на три метра. Без окон — все стены, пол и потолок каждой каюты представляли собой сплошные видеоэкраны.

Внутри стоял тяжёлый стальной генераторный тренажёр.

И на этих тренажёрах крутили педали люди.

Тысячи истощённых беженцев в одинаковых серых комбезах без устали вкручивали педали по шестнадцать часов в день, вырабатывая энергию для силовых щитов станции.

Экранные стены ячеек без перерыва орали агрессивной рекламой: рожи шоуменов, стимуляторы, эротические стримы, синтетическая паста. Чтобы заглушить ор или переключить канал хотя бы на десять минут, «крутильщик» обязан был списать с личного считывателя цифровые баллы-заслуги, заработанные потом.

Если баллы кончались — реклама орала на максимальной громкости, не давая спать.

— Во имя Доминиона… — шепнул Тим, глядя сквозь прозрачную переборку ячейки, где молодой парень с налитыми кровью глазами судорожно крутил педали, захлёбываясь слезами под вопли рекламного ролика. — Они же сойдут с ума…

— Они уже сошли с ума, Тим, — тихо проговорила Вера, сжав его локоть. — Идеальная рабская клетка. Не нужны кандалы, когда твоя тюрьма — экран.

— Обычный имперский конвейер, — сухо отрезал Макс, поднимая воротник плаща. — В гегемонии это называли «оптимизацией людского ресурса». Пошли дальше, не задерживайтесь.

Они поднялись в центральный шпиль станции, где располагался собор Стального Бога.

Огромный трёхэтажный зал из матового чёрного титана напоминал одновременно военный бункер и мрачный готический храм.

В воздухе воняло тяжёлым ладаном, перемешанным с запахом горячего машинного масла, оружейной смазки и озона.

Вдоль стен на титановых постаментах возвышались доспехи погибших генералов гегемонии. На стягах из чёрного шёлка блестели золочёные шестерни и черепа со скрещенными молниями.

Вокруг суетились культисты — бывшие имперские солдаты и офицеры в железных робах поверх бронежилетов. У многих вместо рук и глаз стояли грубые армейские протезы.