Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

- Послушайте, не перебивайте и еще многое узнаете, но только терпение, - резко сказал я, пытаясь повернуть разговор в нужное русло. Если бы предыдущая моя информация не ложилась на собственные измышления Асобиста, то и дальнейшего разговора не получилось бы, а так есть шанс. – Давайте, сперва я расскажу о Вас то, что Вы, пока, и сами не знаете.

- Ну, давай, жги, пока санитары едут, - в шутливой форме, за которой скрывалось раздражение от непонимания, сказал Асобист, но видя уже мою растерянность, добавил. – Нет никаких санитаров, а если бы и были, то нас двоих подлечить нужно, продолжай, загульный маменькин сыночек.

- У Вас есть дочь, еще одна дочь,- сказал я и даже рефлекторно съёжился, ожидая реакции, но меня слушали.

Асобист сидел с непроницаемым лицом, которое я знал отлично, пусть сейчас оно и было моложе и не таким вечно усталым, как я его запомнил. Да и на тёмно-русых волосах еще можно увидеть лишь редкие, одинокие седые волосы, а не полностью серебряную голову.

- Даже, если я допущу такую… хм… информацию, то кто же ты такой и откуда это знаешь? – сказал Асобист, внешне не проявляя эмоций, лишь в глазах можно было уловить бушующий ураган страстей.

И я рассказал, не преминув поведать, какой я был у него замечательный ученик. Лишь упоминание катастрофы немного выбило непроницаемого служаку, но он и тогда взял себя в руки.

- И что ты хочешь от меня? Понимания? Может тебя на опыты сдать, фантаста этакого? Или расскажешь про других преступников и предателей, может землетрясения, или еще что? В книжках пишут, что такие долбоящеры, как ты, феноменальную память имеют и становятся великими нагибаторами. К президенту пойдешь в советники? – наконец сорвался Асобист после того, как я сделал долгую паузу в своем рассказе, посчитав все же информацию давать системно и дозированно.

Ему нужно еще переварить сам факт моего существования.

- Я много думал, было даже желание написать письмо, может тому же президенту, дескать, будет всем кабздец, примите меры. Долго вспоминал важные даты и события, но кроме некоторых, что для политики не столь интересны, ничего путного, я же в это время интересовался совсем другим, - сказал я.

- Это хорошо, что не додумался – пустая трата времени. Писем таких сотни, уже никак не реагируют, даже не рассматриваются органами. Ну, а если бы настаивал, то и признали недееспособным, да с глаз долой. Ты уже тут в Управлении «по тоненькому» прошелся. И чему я тебя учил, или ты не ученик мой? – посетовал Асобист.

- Мне нужен совет, Асобист, - сказал я и увидел очередной приступ удивления собеседника.

- Ну, так меня называли уже достаточно давно и… все очень странно для меня, я материалист, но и слишком много сведений, чтобы пересмотреть некоторые свои убеждения, ну не тянешь ты на подставного агента, которого напичкали инфой обо мне, да такой, что и «контора» не знает, - он задумался, и уже резким голосом, не терпящим возражений, сказал. – Связь через Андрея – и он ничего не должен знать. К тебе приставлю пару сменных человек, будь добр, не бегай и не скачи по кустам, пусть люди спокойно отработают. В ближайшие пару дней вообще лучше из квартиры не выходить. Я тебе напишу сейчас название сетевой игры и чат в ней, куда ты выйдешь под условным ником на связь, никаких звонков. Все!

Уже через пятнадцать минут я ехал в такси в намокшей насквозь толстовке, пота вышло за разговор, длившийся в итоге больше трех часов, литра два точно, ну не меньше, чем за всю тренировку. Теперь Асобист проверит мои слова и состоится уже второй раунд переговоров, если только меня попросту не пристрелят. Учитель любил произносить известную фразу про человека и проблемы, предпочитая скорее ликвидировать, чем играть в игры. Но то в другой реальности, где не было уже понятия «государство», «присяга», о слово «честь» употреблялось ничтожно мало, скорее, в шутливой форме относительно девушек.

Что такое быть под присмотром? Это как жить в зеркальном доме в центре многолюдного города. Я чувствовал взгляды, мне казалось, что меня слышат даже в туалете, уверился я в этом тогда, как нашел маленький микрофон под раковиной в ванной. Даже, при посещении Снежаны, не смог нормально расслабиться, все мерещились за пленкой в душе и под кроватью сотрудники. Команда Асобиста работала не всегда профессионально, особенно, когда уже на третью мою тренировку к Аслану пришел заниматься парень, стать и физическая форма которого сразу же смутила молодого, но вполне профессионального тренера. Тот сразу же выявил спеца, обратив внимание на только ему знакомые мелочи. После этого разоблачения соглядатая я не видел. И главное, что идти на контакт филеры даже не предполагали, всячески дистанцируясь от моих потуг договориться о правилах.

А со спортом получилось, как по мне, так хорошо, по крайней мере, был ряд моментов, которые побуждали более чем усердно работать. Присутствовал нюанс нашей секции – если бы какой-нибудь среднестатистический человек славянской наружности зашел в зал, когда шла тренировка группы, в которую я записался, то единственный парень с менее темными волосами, нежели у остальных, как, впрочем, и без бороды, стал бы объектом сочувствия и сострадания. Наблюдатели могли и покрутить пальцем у виска, ссылаясь на мои недостаточные умственные способности. Дело в том, что из четырнадцати тренирующихся все, кроме меня были, так сказать, «представителями Кавказа» и меня гоняли практически все, в паре я отхватывал как положено и даже больше, но не было некого буллинга, да и не допустил бы я это. Отношения можно было сравнить, как между или близкими, или родственниками, где младшенького учат старшие братья, готовя к жестоким реалиям жизни.

Главный тренер, Митков, поставил условие, чтобы в этом, как мне пересказали «ауле» был хоть «один белый колонизатор». По своим личным убеждениям Арсений Дмитриевич крайне негативно воспринял то, что группа Аслана целиком состояла из представителей «не совсем типичных представителей Центральной европейской равнины», вот он и потребовал не плодить банды по национальному признаку. Условие минимально, но было выполнено.

- Парни, так продолжаться не может, - высказался я уже вначале второй тренировки. – Ну, видно же, что вы сдерживаетесь, скомкано общаетесь, выполняете требования тренера механически. Да и тренер опекает меня, а Вы само утверждаетесь за счет моей пока плохой физической формы. Что происходит?