Системный рыбак 16 - Сергей Шиленко

Холодное молоко прошло по горлу. Я вытер подбородок, закинул пустую скорлупу к корням и взялся за следующую пальму.

Свежие пальмы пахли соком. Я снимал со стволов жёсткие остатки черешков, заглаживал выступы хлыстом и прокатывал каждое бревно по песку. То, что упрямо уходило в сторону, отправлялось во внешний борт. Стволы, которые после толчка докатывались до метки у воды, я оставлял для середины, где предстояло разместить груз.

Потом настала очередь лиан. У опушки они свисали с деревьев целыми занавесями. Я выбрал длинные плети толщиной с палец, срезал их у корня и замочил в лагуне. Пока они набирали воду, нарезал короткие обрезки и попробовал несколько узлов. Пара расползлась, ещё один слишком глубоко врезался в древесину. В итоге я остановился на двойной петле, которая обхватывала ствол и затягивалась под нагрузкой.

Сила позволяла поднять пальму одной рукой. Но уговорить четыре десятка пальм держаться вместе могла только аккуратная вязка.

Я прочертил на песке прямоугольник в двадцать шагов длиной и десять шириной. По краям выкопал неглубокие канавки, чтобы брёвна перестали кататься. Первые два ствола легли по линиям будущих бортов. Между ними я натянул лиану с узлами через каждый шаг. Получилась мерка, которая сразу показывала, где плот начинал толстеть или сужаться.

Ствол за стволом я заполнял середину. Подтягивал очередной хлыстом, прокатывал на место и прижимал коленом. Затем продевал мокрую лиану через прожжённые отверстия и затягивал. Лишний конец сворачивал кольцом. В дороге пригодится всё, что способно связать, залатать или вытащить что-нибудь из воды.

К полудню нижний ряд занял половину разметки. Я отложил лиану, вымыл руки в лагуне и сел на готовый край. Подо мной лежал кусок будущего плота, впереди плескалась вода. Над головой шуршали кроны оставленных пальм, за спиной ждала вторая половина разметки. Я расколол ещё один орех, достал из перстня холодную кабаяки и пообедал, свесив ноги с бревна.

Спешить после такого хотелось куда меньше. Дом от меня всё равно не приблизится, пока работа не закончена. Зато закончить её можно так, чтобы потом спокойно спать посреди реки.

После обеда я проверил каждую вязку. Ладонь находила слабину, хлыст подтягивал лиану, узел садился глубже, а брёвна сходились плотнее. Один ствол при нагрузке хрустнул возле комля. Я вытащил его из ряда, распустил две петли и заменил запасным. Треснувший пошёл на поперечины. Для целого бревна он уже не годился, а короткими отрезками послужит ещё долго.

Спустя ещё пару часов нижний настил сошёлся. Поверх него я уложил поперечины через равные промежутки. Они распределяли вес и заодно приподнимали второй слой над водой. Каждую посадил в неглубокие выемки, выбранные хлыстом. Брёвна перестали ёрзать и прижались друг к другу плотнее.

Верхний настил собирался медленнее. Тут я уже подгонял стволы по месту. Где оставалась щель, вкладывал тонкую жердь. Где торчал обломок черешка, срезал его и затирал край песком. По бортам пустил по дополнительной лиане, а на носу свёл вязки в толстую петлю. За неё можно буксировать плот, закрепить якорь или привязать чужую лодку, если её хозяин окажется достаточно вежлив.

Отдельно занялся очагом. В центре настила уложил короткие плахи поперёк брёвен и накрыл их плоскими камнями с берега. Глину накопал у лагуны, смешал с песком и топтал босыми ногами, пока она не перестала липнуть к пяткам. Потом переносил её пригоршнями, заполнял щели между камнями и наращивал бортик. Получилась подушка толщиной в ладонь. Огонь на ней переживёт дорогу, а плот переживёт огонь.

К закату каркас был готов. Двадцать шагов в длину, десять в ширину, двойной настил и глиняная подушка по центру. Я прошёлся вдоль бортов, подёргал узлы, срезал торчащие концы и собрал обрезки лиан в связку.

Осталось провести испытание.

Сначала я прошёл по настилу обычным шагом. Потом пробежал от носа до кормы, проверил пяткой каждую поперечину и напоследок обрушился пятками на середину.

Плот глухо принял удар. Узлы затянулись, глиняная подушка осталась целой, каркас сохранил форму.

Я от души попрыгал на нём ещё немного. Строитель имеет право радоваться, когда его работа выдерживает самого строителя.

Духовные хлысты сохраняли форму, пока я подпитывал их энергией. За несколько дней пути без присмотра они рассеялись бы, и проснулся бы я посреди реки на куче отдельных брёвен. Зато выбранные мной лианы держали узлы сами.

Настил под моим весом даже скрипеть посчитал ниже своего достоинства.

Спуск на воду занял один рывок. Дальше погрузка: бархан я разгрёб уже привычными лопатами из духовной силы, угря завёл на настил волоком и уложил широкой подковой, целиком в длину он ложиться отказался. Варанов и ящеров я разложил по бортам для равновесия. Сверху я заново укутал всё это богатство свежими листьями и притянул лианами. Со стороны плот теперь напоминал рыночный прилавок для великанов, накрытый к ночи.

Но оставалась последняя мелочь. И пожалуй главная, ведь в одиночку я эту баржу буду толкать до города аккурат до следующего Праздника Меры или какое там у них главное местное событие.

Впрочем, на этот счёт у меня уже был план. И этот план как раз ходил боком неподалёку.

Ночь я проспал прямо на настиле, под боком у собственного товара. А утром впрягся.

Петля из сплетённых лиан легла на грудь, я упёрся ногами в отмель и повёл плот по мелководью вдоль берега. Баржа шла за мной нехотя, как корова на верёвке. Со стороны картина наверняка выходила знатная: босой парень тянет за собой полсотни тонн брёвен и мяса и ещё насвистывает.

«Бурлак на рассвете». Новое слово в живописи.

До протоки я добрался часа через два. Крабья отмель открылась сразу за камнями. Полосу прибоя членистоногие перекопали клешнями: песок лежал грядами, валуны громоздились сдвинутыми кучами, а между ними ворочались полтора десятка панцирей всех ярмарочных цветов. Красные, синие, лиловые, изумрудные. Отдельно, на самой высокой куче песка, восседал крупный краб в золотую крапинку. Судя по размеру и месту — местный босс.

Ветер дул мне в спину, в сторону отмели. То есть от плота. То есть от тридцати метров свежего угря.

Первым голову поднял лиловый. За ним разогнулись остальные, и на меня уставились три десятка глаз на стебельках. Секунду стая оценивала ситуацию. Потом прибой вскипел, и крабы пошли на плот развёрнутым строем. Боком, зато очень резво.

Первый, красный, добежал и с ходу вцепился клешнёй в край