Системный рыбак 16 - Сергей Шиленко

девяносто назад. Спешить, так и быть, не станем: сперва пусть отгорят их фонари. А вот готовиться начнём с этой самой минуты. Гунтер, собери мне всё по их артели: людей, доли, сроки, кто из шестерых тамошних рыбаков чем дышит. Тазмикена, узнай про долги их дома, старые, времён Моргановой ямы. Долги, дети, как крючки: сидят глубоко, а дёрни за леску — и любая рыбка идёт к тебе сама.

Отодвинув кресло, он поднялся и подошёл к окну. Внизу, далеко у воды, дрожала цепочка чужих траурных огней.

— Месяц назад эти выскочки указали нам наше место, — тихо сказал старейшина Альмер. — Настало время вернуть любезность. Начнём с рыбных хозяйств…

Глава 10

К лагуне в темноте я не пошёл. Идти через незнакомые джунгли без тропы, когда местные ящеры уже успели внести тебя в меню своего ужина, — затея глупая, да и на пляже у меня не было нормального укрытия.

Взглянул на башню. Ночевать в ней не хотелось. Внутри я оказался бы в каменном мешке с одним выходом, а купол над ней был не нормальной крышей, а круглым панцирем из наклонных металлических пластин. Спать на таком можно ровно до первого неудачного переворота во сне.

Поэтому на ночлег я устроился на охапке широких листьев у глухой наружной стены, лицом к лесу. До деревьев оставалось с дюжину шагов голой земли, куда не добрались даже цветы. Да и убитые мной твари наверняка распугали остальную живность. Не крепость, конечно, но всяко лучше ночного марш-броска наугад.

После прочтения дневника Глоссандра сон долго не шёл. Чужой континент, украденная сила, вулкан и человек, который в одиночку пошёл против Святых земель. История тяжёлая, но разбираться с ней прямо сейчас мне было нечем, да и незачем. Сначала — домой.

Уже засыпая, я вычеркнул из плана утренний обход берега. С вершины острова я не заметил ни дыма, ни лодок, ни стоянок. Искать чужой транспорт пешком было бессмысленно.

Утро выдалось на удивление ясным. Размяв шею и сжевав холодный пласт кабаяки из перстня, я оглядел пятерых ящеров. Туши лежали у входа рядком — там, где их вчера уложили мои хлысты. Мясо второй ступени, шкуры, когти, жир. Бросить такое добро? Да у меня бы рука отсохла.

Выпустив из ладоней хлысты, я захлестнул ими задние лапы ящеров, и мой караван тронулся. Тащить его волоком через джунгли оказалось легко. Тропу вниз я приметил ещё вчера. На среднем этапе второй ступени культивации тонна чешуйчатых туш казалась не тяжелее санок на утренней прогулке. У кромки воды стало совсем хорошо: заведя туши на мелководье, я потащил их вдоль берега, как связку поплавков. Вода держала вес, солнце грело макушку. Курорт, да и только.

К лагуне я вышел ближе к полудню. Песчаный холм над угрём остался целым: накиданные сверху сушняк и камни за ночь никто не тронул. Уже приятно. Сгрузив ящеров рядом, я укрыл их свежими листьями, чтобы туши медленнее теряли духовную энергию. Потом сел на тёплый валун и задумался о главном.

До дома — несколько дней пути вверх по реке, и это по самым оптимистичным прикидкам. Проблему транспорта и груза предстояло решать самому.

Переработать добычу на месте? У меня два кинжала, одни руки и неделя работы без сна. А дома — артель, Морган, поединок с Леопольдом и полный набор проблем. Бросить всё крабам и приливу мог только человек, которому деньги жгут ляжку. Мне они карман приятно оттягивали.

Я попробовал призвать экспедиционный плот в системный слот. Каталины на нём наверняка уже нет — плот спокойно качается на швартовых в городском порту.

Не сработало. Видимо, возможности Системы не безграничны: на огромных расстояниях возвращение предметов в инвентарь давало сбой. Да и плот размером шесть на четыре метра под такие туши всё равно не годился.

Я сидел, жевал травинку и смотрел на протоку.

И тут в воде появилось движение.

Вдоль берега, метрах в ста, шёл плавник. Фиолетовый, треугольный, размером с хороший парус. Шёл ходко, вспарывая мелководье, а на развороте поднимал стену брызг.

Акула. Скорость и плавник сходились идеально. Но потом над водой на миг поднялся зелёный горб панциря, следом мелькнула клешня толщиной с бочку.

Краб? Да ладно, ха-ха. Там и вправду здоровенный морской краб нёсся по мелководью боком, обгоняя любого скакуна. Фиолетовый гребень резал воду, и с берега любой поклялся бы, что видит акулу.

Хм…

— А это отличная идея, — усмехнулся я.

Решение нашлось само. Осталась ерунда: воплотить его в жизнь.

Для начала мне требовался плот. Большой. Очень большой.

Я прошёлся по пальмовой роще у самой воды и сперва выбрал деревья. Брать всё подряд мог только человек, который собирался утонуть посреди реки и сэкономить время на строительстве гроба. Мне требовались прямые стволы примерно одной толщины, без трухлявых пятен и следов жуков у корней.

Подходящие пальмы я помечал царапиной от остроги. Кривые оставлял расти на берегу. Совсем молодые тоже оставлял. Через полчаса по роще протянулась цепочка меток, а в голове сложился порядок работы. Сначала дальний край, потом ближний. Так срубленные кроны не будут мешаться под ногами.

Обхватив первую пальму рукой и качнув на пробу, я рванул вверх. Корни выскочили из песка вместе со стволом. Ком земли шлёпнулся к ногам, по листьям пробежал шелест, сверху посыпались орехи.

Постоял, посмотрел на пальму в собственной руке.

Ну да. До сих пор никак не привыкну к своей силе.

Я уложил дерево кроной к воде, выпустил хлыст и примерился.

ВЖУХ!

Корневище отлетело в одну сторону, крона осела в другую. Ствол вытянулся по песку почти на двадцать шагов; комель и верхушка легли на одну линию. Пламя Бездны собралось на кончике пальца. Я приложил его к комлю, и фиолетовый огонёк медленно прошёл древесину насквозь, оставив отверстие под вязку.

Первое вышло широковатым. В такое можно было просунуть две лианы и небольшого краба. Я отколол щепку, забил лишний край и обмазал сырой глиной. На втором стволе держал пламя два вдоха. Лиана прошла в отверстие, задев обугленные края.

Дальше пошёл конвейер.

Выдернуть пальму, срезать края, прожечь отверстия, отнести ствол к воде. После пятого дерева я понял, что конвейеру требуется склад. Кроны закрыли половину берега, орехи катались под ногами, волокна с корней цеплялись за лианы, а комья земли превращали песок в грязь.

Пришлось навести порядок. Стволы легли параллельно воде, кроны отправились в тень, корневища я