Ангорский - Иван Морей

В шесть утра тишину взорвал дикий грохот. В блок ворвался Соколов и с порога заорал дурным голосом:

— Подъё-о-ом! Пять минут на сборы! Время пошло. Тот, кто опоздает, будет бегать в одних трусах вокруг академии до самого завтрака.

Блок мгновенно превратился в филиал сумасшедшего дома. В комнате Василия Огнева что-то бахнуло, из-под двери повалил густой дым. Валерий стрелой метнулся к брату.

Дмитрий Демидов, глухо рыча матюки, рефлекторно активировал магию земли, пытаясь поднять каменный щит прямо из паркета, но только разворотил несколько половиц.

Маша Цветкова испуганно взвизгнула и упала с кровати.

Иван открыл глаза за секунду до того, как Соколов ворвался в блок. Он напрягся, готовясь к мгновенному пространственному сдвигу шеи нападающего.

Только Орлов мгновенно распознал помощника куратора и спокойно поднялся и занялся утренними процедурами.

Иван тоже быстро сообразил, что происходит, перевел дыхание, выходя из боевого транса, умылся и натянул на себя спортивную форму. Пушок же в голове Ангорского проклинал весь род Соколовых до седьмого колена.

Ровно через четыре минуты команда в полном составе замерла на дорожке академического парка. Утренний туман ещё лежал на траве. Было сыро, холодно и очень по-спартански.

— В колонну по одному, за мной марш! — скомандовал Соколов и легко побежал вперед.

Первые два километра команда пробежала без особых трудностей. Но Соколов и не собирался останавливаться. Он только прибавил скорости.

Маша Цветкова уже на третьем круге начала хрипеть, её лицо побледнело. Близнецы Огневы, злые и взъерошенные, тяжело топали, от них буквально шел пар. Тяжелее всех приходилось Демидову, его массивная фигура была совсем не приспособлена для легкой атлетики. Иван мог продолжать бег только благодаря опыту Прядущего, который привык сражаться, когда сил почти не осталось. Даже Орлов сжал челюсти так, что на аристократическом лице заходили желваки.

Потом были махи ногами, отжимания и приседания.

Но самое веселое началось, когда Соколов вывел их к старой полосе препятствий. Трехметровые стены, скользкие от росы бревна, рвы с грязной водой и колючая проволока.

— Ползком, господа будущие победители турнира! Ползком, — орал Соколов, стоя на вышке с секундомером.

— Да это издевательство! — в сердцах крикнул Василий Огнев, когда сорвался с мокрого бревна в грязь. — Граф Рязанов говорил только о двух тренировках в день!

Команда буквально выла от напряжения. Демидов, рыча, помогал Маше перемахнуть через деревянную стену. Орлов ментально подбадривал падающих близнецов, а Иван помогал себе магией пространства, сигая через барьеры с подозрительной легкостью. Соколов несколько раз провожал его подозрительными взглядами, но ничего не сказал.

Зато Аристарх, который мирно сидел на газоне, жевал травку и наблюдал за всем со стороны молчать не стал:

— Ванька, не халтурь. Развивать тело так же важно, как и магические каналы. Страдай, смертный, страдай ради величия рода!

— Ах, ты, предатель, — прошипел Ангорский. — Сам то бездельничаешь!

— Когда станешь таким же совершенством, как я, тогда и отдохнешь!

Наконец Соколов свистнул, сигналя об окончании этого ада.

Команда вповалку рухнула на мокрую траву у края полосы препятствий.

Соколов, стоявший перед ними в абсолютно сухой форме издевательски ухмыльнулся.

— Огнев, ты кажется поглупел от избытка маны в голове. Кто тебе сказал что это тренировка?

— А что это по вашему? — возмущенно спросила Маша, едва не плача от усталости.

— Это, Цветкова, обычная утренняя зарядка, — Соколов так буднично пожал плечами, словно они сейчас зубы чистили. — Чтобы ваши аристократические тушки проснулись и разогнали кровь по организму. А полноценные тренировки господина куратора будут строго по расписанию. Первая сразу после завтрака, вторая — в шестнадцать ноль — ноль.

По парку разнесся коллективный отчаянный стон.

— До завтрака осталось пятнадцать минут. Надеюсь, вы успеете привести себя в порядок и придете в столовую вовремя.

Соколов развернулся и быстро пошел прочь.

Команда, проклиная всё на свете, поковыляла за ним.

Первые несколько дней слились для Ивана в сплошную, монотонную карусель. Тело Прядущего держалось крепко, накопленный опыт позволял экономно расходовать силы. Но вот ментально он начал уставать уже к концу недели.

Осознание накрыло его внезапно, прямо посреди очередного обеда. Под звяканье вилок и бесконечный, звонкий треск подростковых голосов он вдруг понял, что его внутренний предохранитель вот-вот сгорит.

В этот момент Прядущий Бездну остро почувствовал насколько он здесь чужой. Ему, привыкшему годами слушать звенящую тишину ледяной пустыни, приходилось теперь круглосуточно делить быт, эмоции и пространство с семнадцатилетними мальчишками. Иногда это было весело, но с каждым днем напрягало всё сильнее. Ему жизненно необходима была пауза. Хотя бы пара часов без людей, без шума.

Едва дождавшись окончания обеда, команда дружной толпой повалила в блок. У них было свободное время перед вечерней тренировкой. Переступив порог гостиной, близнецы с победными воплями кинулись к дивану, на ходу включая приставку, а Демидов устроился рядом, с интересом наблюдая за виртуальным побоищем на экране.

Иван зашел в блок последним. Потоптавшись немного у порога, чувствуя, как в голове начинает зарождаться боль от этого хаоса, он шагнул обратно, тихо прикрыв за собой входную дверь. Никто из увлеченных игрой парней этого даже не заметил.

Иван целенаправленно двинулся прочь от жилых корпусов, подальше от ухоженных аллей, почти к границе территории. Что-то блеснуло между ветвей деревьев. Иван сошел с тропинки и скоро перед ним открылось небольшое озеро, скрытое от посторонних глаз кустами сирени. Вода в нем была тёмной и совершенно неподвижной.

На самом берегу, склонив свои гибкие, длинные ветви к самой воде, росла огромная плакучая ива. Ангорский шагнул под этот природный навес и опустился на мягкий ковер травы. Он прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза.

Аристарх нашел на берегу достаточно большой кусок коры, столкнул его с берега и сам запрыгнул сверху. Он совершенно не боялся воды. Тихонько гребя передней лапой, он медленно плыл к середине озера. Иван сквозь прищуренные веки наблюдал за кроликом и солнечными бликами на поверхности воды. Ангорский сам не заметил, как глаза закрылись и он задремал.

Ему снилась Софья в легком летнем платье, которое мягко колыхалось от несуществующего ветра. Девушка собирала лекарственные травы на залитом солнцем берегу. Софья сидела на корточках, тонкие пальцы тянулись к растению с мелкими желтыми цветами. Распущенные русые волосы спускались до самого пояса, укрывая плечи.

В какой-то момент она обернулась и заметила Ивана. На губах появилась теплая улыбка. Парень сделал шаг к ней, чувствуя, как уходит накопленная усталость, но в этот миг реальность сна треснула.

Над озером оглушительно каркнула