Древние Боги - Дмитрий Анатольевич Русинов

Толпа рабов расступилась, и вперёд вышел Микон. Он не был так воинственно настроен как остальные. Напротив, всем своим видом он хотел показать, что явился сюда не для драки, а для переговоров. О Боги! Что же с ним произошло? Он как будто постарел сразу на несколько десятков лет! Воспалённые глаза, бледная кожа, тяжёлое, загнанное дыхание, и, несмотря на то, что с моря дул прохладный ветер, на его лбу выступили крупные капли пота.

Ещё несколько мгновений назад обуревавшие сердце, злость и ненависть улетучились, и на их место жаркой волной вползла жалость. Бессмертный Тэнгри! За что ты так поступаешь с его друзьями? Зачем так торопишь и приближаешь день его смерти?

Поддаваясь первому порыву, Стальной Барс почти пробежал те несколько десятков шагов, что их разделяли, и схватил сотника, что ему всегда нравился, за плечи. Он уже не ощутил той силы в развёрнутых плечах, скрытых серым тегиляем, и подумал, что Микон за последнюю прошедшую ночь здорово сдал.

– Что случилось, друг мой? Что так подточило твоё здоровье? Я не могу поверить, чтобы за одну ночь пышущий здоровьем человек мог так угаснуть! Чем тебя опоили?!

– Мой воевода… – Прошептал старый рус, и Рутгер заметил в его глазах блеснувшие слезинки, и он сразу же поспешил их стряхнуть. – Я никогда не встречал человека, благороднее тебя. Всегда оставайся таким, и ты никогда не будешь одинок…

– Что ты говоришь? – Не сразу сообразил виг.

Микон кивнул головой, и продолжил, будто не заметил вопроса воеводы, будто хотел прямо сейчас выложить всё то, что так долго тлело и только сейчас разгорелось в его сердце. Словно он мог не успеть сказать об этом:

– Я чувствую, что умираю… Я слишком много времени провёл на границе, и Невидимая Смерть вцепилась в меня мёртвой хваткой. Она разъедает меня изнутри, и только одному Богу известно, сколько ещё мне осталось времени.

Рус закашлялся, и поспешно поднёс тёмный платок губам, пряча его в кулаке. Старый воин как-то виновато поглядел на Рутгера, вытер кровь из уголков рта, и ещё борясь с новым приступом кашля, сотрясающем всё его тело, прохрипел:

– С каждым днём мне хуже и хуже, и не далёк тот миг, когда я уже не смогу подняться с постели.

Стальной Барс понял, что уже не имеет смысла убеждать Микона в обратном, и что дни его сочтены. Ему стало стыдно за то, что мог подумать, что друг на стороне мятежников, и находится в этих же рядах, ждущих сигнала для нападения на вигов.

– Прости меня… – Прошептал воевода, потупив голову.

– За что? – Рус улыбнулся, и снова закашлялся.

– Я подумал, что это ты привёл рабов, чтобы взять нас в плен. – Виг не хотел, чтобы между ними были какие-то недомолвки, и поэтому выложил всё, что думал.

Микон снова вытер платком окровавленный рот, оглянулся, и повернувшись к Рутгеру, с кривой усмешкой произнёс:

– Да. Этих людей привёл я, чтобы они увидели, с кем им придётся иметь дело, и чтобы это остудило их горячие головы.

– Что происходит? – С тревогой спросил воевода, заметив в толпе рабов, только отдалённо напоминающей строй, какое-то неясное движение.

– В стане вождя Валтора раскол. Зурия и Ильвур не хотят отпускать вас, и в то же время они боятся вигов. Валтор настаивает на том, чтобы выполнить ту роту, данную на мече. Когда-то он был обычным кузнецом, но в нём гораздо больше чести, чем у племянницы вождя, или у бывшего купца. – Микон ткнул рукой за спину, и продолжил после небольшой паузы, во время которой его снова сотрясали приступы надрывного кашля: – Здесь стоят самые отчаянные, жаждущие схватки, и готовые выполнить приказ Зайвы. Теперь, видя перед собой грозных северян, они присмирели, но видел бы ты, что творилось с ними ранним утром, когда их призывала на бой любовница вождя! Она сильная ведьма, и умеет своими заклятьями посылать людей на смерть.

– Кто бы мог подумать об этом, что бывшей наложнице может быть подвластна магия! – Удивлённо воскликнул, Стальной Барс. Теперь ему казалось многое понятным. То, постоянное чувство беспокойства, что постоянно охватывало его, когда рядом находилась ювгерка, и то ощущение, словно кто-то пытается захватить его мысли, подчинить себе его волю. Почему Эрли не почувствовала всего этого? Неужели она не смогла разглядеть в рабыне такую же ведьму? Или её колдовство сильнее?

– Не знаю, что она ещё сможет придумать, и поэтому призываю тебя быстрее покинуть этот негостеприимный берег. – Микон опять закашлялся, и воеводе показалось, что он заметил на убранном в карман платке, ещё большие кровяные пятна.

– Так пойдём с нами! Почему ты хочешь остаться в этом осином гнезде? – Рутгер сделал последнюю попытку увести старого руса с собой, уже понимая, что всё равно не сможет его ни в чём убедить. Его слово было твёрже, чем кремень.

– Я буду для вас обузой, и не смогу поднять меч в битве, чтобы напоить его кровью врагов.

– Ты можешь помочь мне советом!

– Нет, воевода. – Покачал головой Микон, и грустно заметил: – Я родился в Руссии, и хочу умереть на своей земле. Дальние походы не для меня. К тому же, пока я здесь, я смогу сдержать восставших, и они не будут вас преследовать.

– Пусть только попробуют! – Зло прошипел Стальной Барс. – Может, мне стоит напасть на них и перебить всех вместе с ведьмой?

– Не надо. Это будет необдуманный шаг. Их слишком много, и ты снова потеряешь воинов, а ведь у тебя их осталось так мало. Да и зачем настраивать против себя вождя Валтора? Он сильный, благородный человек, и за ним стоит будущее Руссии. Когда-нибудь он займёт трон императора и не будет повелителя честнее и достойнее чем он.

В толпе рабов послышался неясный ропот, что не смогли заглушить ни резкие порывы ветра, ни шум накатывающихся на песчаный берег волн, и Микон, полуобернувшись, громко крикнул:

– Битвы не будет! Возвращайтесь в деревню, и обогрейтесь возле очагов! Скоро для вас не будет ни одного свободного мгновения, и я сделаю из вас настоящих воинов!

– У нас есть приказ Зурии! – Выкрикнул кто-то, и тут же смолк.

– Разве она ваш вождь? Это она ведёт вас в битву