Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Он что-то произнес на местном наречии, я отозвался на североимперском:

— Не понимаю!

Мужик озадаченно крякнул, а после спросил чисто и четко, пусть и с заметным акцентом:

— Заблудились?

— Нам бы на тот берег переправиться, любезный! — пояснил я, не спеша выбираться из седла.

Дядька нахлобучил на копну черных, с проседью волос высокую шапку, запахнул отороченную мехом и украшенную вышивкой жилетку и вышел под дождь. Одет он был небедно, держался уверенно и с достоинством, а значит, либо управлял хозяйством местного сеньора, либо и вовсе сам владел постоялым двором.

— Брод здесь, все так, — степенно произнес мужик. — Только дожди последние дни шли, нешто не видите? Вчера только чуток распогодилось, с утра воды будет меньше. Завтра переправитесь.

— А сегодня? — озадачился я. — Никак?

— Почему никак? Можно… — не слишком уверенно ответил дядька и указал на едва проглядывавшее через облака пятно заходящего солнца. — Токмо темнеет уже, поберегли бы вы лошадок, валуны на дне, не приведи небеса, покалечатся…

Мы с Микаэлем переглянулись, и я спросил:

— А ближайшие переправы?

Мужичок ответил без малейшей заминки:

— Мост тут рядышком был, его паводком смыло, а до каменного ниже по течению полдня ехать. Засветло не успеете. Оставайтесь лучше на ночлег! Ну посудите сами — много ли по такой собачьей погоде отмахаете?

— Лангенкомхен далеко отсюда? — уточнил я.

— Утром выедете — к полудню доберетесь.

При этих словах Уве посмотрел на меня с нескрываемой надеждой, а маэстро Салазар хмыкнул и поставил вопрос ребром:

— Вино есть?

— Вина не держим, — разочаровал его хозяин. — Но без выпивки не останетесь, и накормим от пуза! Вам порося заколоть, курочку зарезать или рыбку будете?

Маэстро Салазар окинул взглядом тощих свиней и скривился.

— Точно не этих.

Я нехотя выбрался из седла и кинул поводья мужику, тот немедленно рявкнул:

— Элуф! — а после добавил что-то на местном наречии.

Громила прислонил вилы к стене, вытер ладони о штаны и поспешил к нам. Скошенный лоб, массивные надбровные дуги и выпирающая челюсть придавали ему звероподобный вид, из уголка рта на подбородок стекала тоненькая струйка слюны. А вот одет он был в добротную робу старинного кроя, шоссы и, что удивительней всего, в кожаные сапоги, а вовсе не в обычные для кметов деревянные ботинки.

Хозяин перехватил мой изучающий взгляд и пояснил:

— Племяш немного не от мира сего, но безобидней некуда. И мухи не обидит! За лошадками вашими наилучший уход будет, не сомневайтесь!

Я отвязал притороченный к седлу вещевой мешок, и мужик напомнил о своем вопросе.

— Свининка, курочка или рыбка? — угодливо заглянул он мне в глаза.

Судя по всему, путники останавливались на постоялом дворе нечасто, а дрянная погода и вовсе лишила хозяина всякого заработка, поэтому его заинтересованность в гостях была вполне объяснима.

— Звать тебя как? — спросил я.

— Стин, — сообщил мужик и огладил широкой ладонью бороду.

— Что за рыба, Стин?

— Угорь и форель.

— Тогда рыбу, — решил я.

— Рыбу-рыбу, — проворчал Микаэль, накинул поводья на столбик и прошел в дом.

Там он кинул мешок с пожитками в угол, снял плащ и уселся на ближайшую к очагу лавку. Уве расположился по соседству и с блаженной улыбкой вытянул к огню озябшие ладони, а Марта уставилась на выглянувшую из кухни девушку.

Была та пышногруда и крепко сбита, если не сказать полновата, но при этом удручающе некрасива. Из-под чепца выбивались мышиного цвета волосы, а черты круглого лица словно стиснула невидимая рука, они казались несоразмерно маленькими по сравнению с лбом и пухлыми щеками, что производило весьма отталкивающее впечатление. Еще и глазки были близко посажены, будто у тех свиней из загона. Девица состояла в несомненном родстве с Элуфом, и оставалось лишь надеяться, что умом ее небеса не обделили и нас не накормят тухлой рыбой или помоями.

Микаэль по своему обыкновению выложил на стол ножны со шпагой, и хозяин глянул на него с откровенным неудовольствием, но замечание делать побоялся и отдал какие-то распоряжения кухарке, поименовав ее Тильдой. После откинул деревянный люк, запалил факел и спустился в подвал.

Я оглядел просторный общий зал с висевшими на стенах оленьими и лосиными рогами и в целом остался увиденным доволен. Пол был чистым, словно его подмели перед самым нашим приходом, на балках не виднелось ни следа паутины, а сколоченная из солидных досок мебель хоть и потемнела от времени и пролитого пива, но оказалась не так уж сильно порчена ножами посетителей. На второй этаж уходила лестница, крутая и узкая, а под потолком висело отмеченное потеками воска колесо, но свечей там не было, и кухарка взялась разжигать светильники на столах.

Повесив плащ и шляпу сушиться к очагу, я кинул дорожный мешок к вещам Микаэля, рядом прислонил к стене чехол с мушкетом. После уселся за стол и положил оружейный ремень на лавку под правую руку, сверху устроил волшебную палочку и опостылевшую за последние дни перевязь с пистолями; саквояж поставил с другой стороны.

В отличие от спутников я расположился спиной к очагу и лицом к входной двери. Памятуя о прошлом неожиданном появлении Сильвио де ла Веги, снимать оружие с боевого взвода не стал, оставив курки прижатыми к стальным дискам. Судьба-злодейка иной раз выкидывает поистине удивительные коленца; Микаэль был не так уж не прав, сравнивая провидение с беспринципным карточным шулером: никогда не знаешь, какая карта выпадет тебе в следующий миг.

Я поцеловал золотую звезду четок и отвлекся на выбравшегося из подвала хозяина. Бородач выставил пыльный бочонок на стол, сноровисто сбил обод и снял крышку. Микаэль подошел и разочарованно покрутил носом.

— Пиво…

Стин посмотрел на южанина едва ли не возмущенно.

— Не простое пиво, а грюйт!

Маэстро Салазар не удержался от скептической ухмылки, и хозяин снизошел до объяснений:

— Пиво варится с хмельком, а потому нагоняет сонливость и умаляет мужскую силу.

— Истину глаголешь! — хохотнул маэстро Салазар, который на следующий день после употребления монастырского пива страдал жутчайшей головной болью.

А как по мне — просто меру надо знать.

— То ли дело грюйт! Он варится на лечебных травках и оттого наполняет всякого бодростью и весельем!

Марта заинтересовалась этим высказыванием и уточнила:

— Что за травы?

Хозяин озадаченно посмотрел на девчонку и поскреб затылок, но ссылаться на незнание не стал, просто пытался вспомнить, как звучат на североимперском нужные названия.

— Восковница, — произнес он неуверенно и добавил: — И тысячелистник. А еще этот… этот… Не знаю даже как сказать! Да попробуйте сами!

Стин взял принесенный кухаркой черпак, наполнил кружку и протянул Микаэлю. Тот сделал осторожный глоток, тут