Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

сегодня в смокинге, обалдеть. Смокинг, как смокинг, казалось бы, чего тут такого, но сценический смокинг — он во-первых с блестящими стразами на лацканах, весь блестит, а во-вторых это смокинг только сверху. Снизу, там, где должны были быть брюки — на Юрико обтягивающие черные, под смокинг — шортики. Такие… микроскопические и только грань приличия позволяет называть это «шортики» а не трусики. Прямо из шортиков вырастают длинные ноги Юрико, затянутые в черные же чулки. Ах, да, самая важная часть костюма — это его спина. Вернее — отсутствие таковой. Вырез на спине этого смокинга трудно назвать вырезом, в нем видна практически вся Юрико… вплоть до изгиба в талии и ниже… намного ниже. Если приглядеться, то можно увидеть, как этот самый вырез заканчивается только там, где начинается другой разрез и всякий желающий может увидеть, что Юрико сегодня категорический противник вековой традиции ношения нижнего белья. Есть же так называемый nobraclub, так тут и до трусов добрались. Впрочем, судя по отсутствию рубашки спереди этого смокинга — в том клубе она также является почетным членом.

— Смотришь… — констатирует факт Эйка, сидящая рядом: — вот у нее фигура все-таки… эх. И чего я такая старая? Двадцать семь лет! Еще три года, и я буду уже девушкой-остатком! Или… как там — последним мандарином на дне ящика… вот надо было замуж выходить, правильно мне матушка говорила — выходи замуж, а не ногами на сцене вот это все… кто тебя потом возьмет?

— Неправда — отвечаю я, не отрывая взгляда от разреза на спине у Юрико: — ты очень красивая и фигуристая. А опыт у девушки — это важно. Кроме того, вся эта суета с выйти замуж — это искусственно насаженный конструкт. Ты вот знаешь, что женщины вне брака живут дольше и чувствуют себя более счастливыми, чем те, кто в браке?

— А мужчины? — задает вопрос Эйка: — с ними что?

— Мужчины в браке наоборот живут дольше и чувствуют себя лучше. Вот и какого черта вы, женщины замуж стремитесь? Что там вам — медом намазано?

— Ну… замуж чтобы ребенка родить — отвечает Эйка: — тебе не понять, ты же парень. А я ребенка хочу… не сейчас, но в принципе.

— А причем тут замуж? — пожимаю плечами я: — заведи ребенка и все.

— Но… с мужем легче ребенка завести — отвечает Эйка: — знаешь, как все дорого? Школа, больница, университет… а потом ему еще и невесту искать и свадьбу праздновать, а такой как ты вырастет — так и несколько свадеб. Потом на внуков деньги тоже понадобятся… а все эти гаджеты знаешь сколько стоят? Одна робоняня…

— Ого — говорю я: — так если все дело в деньгах — тогда просто заработай побольше и все. Зачем тебе муж?

— Ой, да ничего ты не понимаешь — вмешивается Дездемона, стоящая неподалеку: — она вот и попробовала заработать… побольше. Вот, видишь, чего на себя напялила. В такой одежде ей только на Ёсивара стоять, да клиентов завлекать…

— Ничего подобного! — возражает Сора: — вполне прилично одета у нас Эйка-сан. Даже… вырезов особо и нет.

— Вот и я говорю — лыбится Дездемона: — в таком наряде ты, Эйка, клиентов себе не подцепишь. Вон, у Юрико учись… сколько разрезов. Там в разрезах вся Юрико видна…

— Вы просто завидуете, курицы — лениво отвечает Юрико: — вот Кента у нас говорит, что красота должна принадлежать народу, а у меня от народа нет тайн. Чего скрывать достояние республики? — и она проводит рукой по своему телу, словно представляя его на аукционе.

— Кента так говорит? — Сора кидает на меня быстрый взгляд, и я притворяюсь веником. Чем-то неодушевленным и не способным нести ответственность. Сама Сора сегодня у нас в своем неизменном офисном костюме, сама холодность, отстраненность и асексуальность. Деловая колбаса Сора. Наверное, компенсирует тот факт, что ночью она была крайне… эмоциональна. Потому с утра она на все пуговицы застегнута, дышать бедняжке трудно, наверное. Еще и шейный платок повязала… или это для того, чтобы синяки на шее скрыть? Органолептическим способом нашим научным коллективом было выяснено, что на белой коже Соры очень легко ставить засосы… и выглядят они чрезвычайно живописно.

— Мало ли что Кента говорит — быстро откликаюсь я, убедившись, что в мою неодушевленность и безответственность никто не верит: — это я теоретически. Исключительно так сказать в образовательных целях. Призывать я не призывал.

— О! Мико пришла… — тихим голосом говорит Эйка. Мико действительно пришла. Но в отличие от всех остальных, которые надели сценические костюмы и готовы покорять сцену, записываться на видео и аудио, рвать чарты и рейтинги — она даже не переоделась. Так и пришла в спортивном костюме, в котором валялась в кровати. И даже не причесалась. Я встаю и сажусь рядом с ней. За мной подтягивается Сора. Бросает на нас любопытный взгляд Юрико. Даже Нобуо прищуривается из своего угла.

— Не переживай ты так — успокаивающим голосом говорит Сора: — мы все сегодня за тебя проголосуем. Сегодня же домой поедешь. Верно, ребята? — ее поддерживает единый гул голосов. Конечно проголосуем, чего уж там. Мне вот, например, тоже тут уже надоело и дел полно, но свое место Мико я уступлю с легкостью. Есть парочка мыслей, что именно сделать… но я и отсюда могу кое-что урегулировать.

— Все будет хорошо — внезапно подает голос Нобуо из своего угла с игровой приставкой. Все смотрят на него, он пожимает плечами: — чего переживать? Все мы умрем. Мне Кента объяснил.

— Мы все умрем? Когда?! — поворачивается ко мне Эйка: — Откуда такие сведения? Нас хотят отравить?! Боже, а я-то дурочка блинчики на завтрак поела, знала же что блинчики с утра это к дурному!

— Я вообще, чисто теоретически — отвечаю я. У нас с Нобуо до завтрака вдумчивая беседа была, в течении которой я ему свою точку зрения на мир изложил. Но что это мировоззрение так хорошо на его неиспорченный мозг ляжет — этого я не ожидал. Вот, наверное, мало его в школе били, но импринтинг получился и теперь Нобуо меня как авторитетную фигуру воспринимает.

— Честно скажу — отзывается Юрико, блистая из всех своих вырезов и разрезов: — это было неизбежно. Я прямо-таки чувствовала, что смерть приближается. Сами посмотрите — Наполеон умер, Александр Македонский тоже умер. Мария Кюри умерла, Маргарет Тэтчер умерла, и я тоже чувствую себя не очень хорошо…

— Маргарет Тэтчер умерла? — удивляется Сора: — когда?

— Ты чего? Давно уже. Лет десять,