Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

– Он... э-э-э... отбыл в посольство острова Хофры. На их корабле случилась неприятность, поступила просьба успокоить нашими силами мятеж...

– Вас понял, благодарю.

И Илан, видимо так по-адмиральски посмотрел на коменданта, что тот невольно отшатнулся. А Илану стало стыдно за внезапно прорвавшуюся злость. Он пошел собираться.

Инспекция повернула прочь. Подобрав сумку, Илан вышел вслед за портовым начальством. Шторм утихал. На причалах и набережной по щиколотку набросало серо-коричневой пены, щепок, водорослей, кое-где насыпало даже камней и песка, но волны через парапеты больше не бросаются, словно хотят напугать, а ветер над бухтой не воет, будто в печной трубе.

– Вам нужен советник? Пойдемте, покажу короткий путь, – дружелюбно предложил доктор Ифар. – В порту, кроме берегового пьянства, случились другие несчастья, – рассказывал он по пути ночные новости. – На одном торговом судне вспыхнул мятеж, на другом пожар, между ночными стражами погас маяк, и груженая солью баржа разбилась о волнолом...

Илан почти его не слушал. Впереди, вслед за комендантом, величественно шагал Ардарес, за ним увязался молчаливый флотский коллега, к удивлению Илана, пытавшийся ему что-то сказать. Илан прислушался. "Необходимо сообщить властям о случае проказы..." – донеслись до него слова.

– Иди, – как на досаждающую муху махнул на него рукой Ардарес. – Иди домой. Надоел!

Флотский склонился, съежился и сразу свернул в какой-то темный проулок.

– Господин Ардарес заканчивал вашу медицинскую школу? – спросил Илан Ифара невпопад к сплетне, что в порту, де, за ночь накрыли дюжину нелегальных самогоноварен и две дюжины точек, незаконно это варево распространявших.

– Нет, – удивился доктор Ифар неожиданному повороту разговора. – Коммерческое училище, насколько я знаю. Не в Арденне. В Бархадаре.

Илан удержался от вопроса, как же он тогда возглавляет фармацевтическую торговлю всего побережья. И как мог бы рассчитывать на участие в торгах по плантации пьяного гриба. Если Ардарес вообще такие планы строит и деньги под это ищет. Если Илан опять не пошел по ложному следу и не выдумал очередную пустую версию. Наверное, есть способы как-то иначе юридически оформить дела. Или у Ардареса есть торговый партнер. Возможно, фиктивный. Вот, например, этот неразговорчивый флотский. Он Ардаресу кто? Врач с одного из его кораблей?..

* * *

Глава 104

Часть 8

Между волком и собакой

* * *

Самый главный вопрос момента можно было сформулировать так: следователям, дознавателям, негласному начальнику несуществующей арданской Тайной Стражи Намуру – им вообще надо то, что Илан над всем этим думает? Если надо – с какой стороны? С финансовой, политической, уголовной? Дело спутано по всем трём позициям. А развитие следственных и прочих действий идет своим, по-ардански нестандартным путем. Каждым поворотом удивляя даже привыкшего ко всему Илана. Бунт со стоячей лихорадкой в порту списали на безобразия нелегальных самогонщиков, решивших шире распространить свой товар. Линии следствия, заведшие следователей в тупик, прикрыли другими бумагами и более насущными делами вроде, присутствия государя в Арденне. Сам царственный визит кому-то открыл доступ к правосудию, другим – перекрыл этот доступ и внес в их жизнь дополнительные заслоны. Вроде недоступности госпиталя во время облавы в порту. Даже разобравшись в части путаницы и слегка ее упростив, сложить единую картину непросто.

Допустим, Илан наконец додумается до логического завершения истории и вывернет на свет тайные делишки брахидского поставщика с его подготовкой к контрактовой ярмарке.

Для участия к торгах по плантации Ардаресу нужно максимально большее количество денег. С хорошим запасом. Кто знает, как пойдут эти торги и с кем придется торговаться. Возможно, в азарте даже за пределами разумного. Если дело уложится в разумные рамки, неиспользованную часть потом можно будет отложить или вернуть кредиторам. Однако, какая бы сумма ни была потрачена, ресурс этот планируется окупить. Иначе в чем смысл вложений? А дальше что? Будет подключены коктории и аптеки господина Игира для вывоза пьяного гриба в виде готовых лекарственных форм? Почему не везти его как есть, путем откровенной контрабанды, преобразовывая в оглушающий наркотик или полезное лекарство на той же Хофре? Почему не пойти легальным путем и не закупать его, если так уж хочется готовых и качественных лекарственных форм, в госпитале, который получает сырье все с той же плантации и, при необходимости, способен нарастить производство? Почему такое серьезное и большое по вложениям и предполагаемой отдаче дело не вести честно или хотя бы наполовину честно? Зачем путать следы через остров Тобо, поддельные бланки, пиратов, подставных лиц? Что за ерунда?

У Илана нет ответа. Это все-таки политика. А он до упора еще не разобрался даже с лекарственными формами – никак не прочитает хотя бы тот раздел Цереца, где говорится о пьяном грибе. И надо бы прочитать наконец про желтый яд. Взаимодействие у него с ниторасом оригинальное...

Ломая себе голову рассуждениями, Илан коротким путем по портовым задворкам, который, вопреки обещанию доктора Ифара, не оказался быстрым и простым, все-таки выплутал к хофрскому посольству. Его там встретили словно родного. Будто стояли под дверью и ждали, когда он придет. Причина – пострадавшие на "Громе". Вот только Намура в посольстве не оказалось. Он сдал спасенных, получил официальную благодарность, засвидетельствовал дежурную готовность к сотрудничеству, и отбыл.

Портовая стража кое-как взяла перепившийся "Гром" на абордаж и водворила порядок, но случилось это несколько поздно. Офицеров досчитались не всех – а выплыли ли по большой волне те, кто прыгал за борт? Про арестованных не было и речи. Илан покрутил в уме, кого и что видел за ночь в порту. Тот, которого в начале второй ночной сдали ему на руки с ног до головы мокрого, не один ли из них? Он где-то ударился головой, от него пахло спиртным, но глотнуть конфискованного горлодера, чтобы привести в чувство и согреться, ему могли предложить и солдаты стражи, пока везли от берега до госпитального пакгауза. А кроме того были и еще промокшие...

В посольстве царили скорбный ужас и непонимание: как так? Что происходит в этой жизни? Не может же быть так, чтобы из-за угла да камнем?.. Эх, думал Илан, вы не на своей разбалованной Хофре. В Арденне может. Еще как может. И вы не поймете, отчего и почему, потому что здесь тоже этого никто не понимает.

Кроме того в посольстве к чему-то рано с утра происходила перестановка мебели. Илан думал, носят кровати, чтобы уложить пострадавших, но посольские зачем-то посреди своей