Ухорез 1-5 - Василий Горъ

двадцать две минуты первого. Мы к этому времени успели купить достойный подарок Нинке, позавтракать в одном из кафе «Ландыша», дождаться возвращения «Исети», покормить ее «экипаж», раза три потерроризировать командиров дежурных смен и одуреть от ожидания. Поэтому, увидев на экране телефона фотографию генерального прокурора, я требовательно рыкнул, принял вызов и поднес трубку к уху, а весь народ затаил дыхание.

Голицын не стал тянуть кота за причинное место — поделился добытой информацией, подчеркнул несколько самых важных нюансов, а потом озвучил неоднозначные выводы:

— Говоря иными словами, доподлинно установлено, что перед началом акции командир группы, собиравшейся похитить детей ваших людей, звонил владельцу ЧВК «Авангард», тот сразу же набрал начальника СБ Смирновых, а через четыре минуты после этого звонка телефон Романа Викторовича вдруг переместился из спальни в кабинет, где «встретился» с телефоном СБ-шника. Но любой толковый юрист убедительно докажет, что это было не более, чем случайным совпадением. Остальные доказательства причастности Романа Викторовича к этому преступлению тоже косвенные. Тем не менее, после изучения собранных материалов государь подписал «ваше» прошение об объявлении межродовой войны на основании двух нечасто применяющихся статей соответствующего кодекса, фактически смещающих «акценты» ваших претензий с вины наследника главы этого рода на самого главу. И позволяет… многое. В хитросплетениях разрешения вы самостоятельно не разберетесь из-за отсутствия достаточно специфических знаний по юриспруденции. Поэтому возьмите с собой Петра Романовича — я отправил его в Белоярск на всякий случай еще три с лишним часа тому назад, так что его борт сядет в тринадцать десять по вашему времени: поверьте на слово — присутствие моего помощника поможет решить любые гипотетически возможные проблемы…

Упираться я, естественно, не стал. Наоборот, поблагодарил и пообещал, что встречу Ремезова в аэропорту.

Встретил. В зале прилета. Довел до «Икара». А в нем выслушал целую лекцию о нюансах объявления этой конкретной межродовой войны, уложил в голове кучу информации и запомнил, чего мне нельзя делать ни в коем случае. Так что к городскому поместью Смирновых вылетел подготовленным, сразу после набора высоты организовал конференцсвязь с «Исетью» и поставил персональные боевые задачи аж шести боевым двойкам.

Почему «шести»? Да потому, что был обязан дать противникам два часа на подготовку к межродовой войне, а уехать из их поместья можно было через четверо ворот. Так что выезд из задних и «левых» должны были перекрыть «отпускники», блокировать правые я поручил матушке, Ане, Варе и Вале, а перед парадными собирался помаячить сам. Само собой, на пару с Наташей.

Кстати, Петр Романович начал приносить реальную пользу еще на этом этапе — подсказал, куда сажать квадрокоптеры в районе, в котором не было ни одной «бесхозной» горизонтальной поверхности, и обеспечил разрешениями на парковку такой техники на конкретной частной открытой автостоянке. Но серьезнее всего он отжег уже после того, как «мои» выдвинулись на позиции, а мы втроем подошли к парадным воротам огромного поместья и сообщили причину моего прибытия дежурному охраннику.

Хотя нет, не так: охранника Ремезов переехал, как бульдозер — мягкую игрушку. А чуть позже вывернул наизнанку юриста Смирновых, прибывшего к воротам для того, чтобы либо опротестовать разрешение на объявление межродовой войны, либо отложить ее начало хоть на какой-нибудь срок. Но куда там — помощник генерального прокурора разнес аргументы коллеги в пух и прах, а потом заявил буквально следующее:

— Олег Леонидович Беклемишев сделал все возможное и невозможное для того, чтобы спасти жителей корпуса «А» жилого комплекса «Жар-птица» сначала от чрезвычайно опасного иномирного зверья, а затем от гибели под развалинами обреченного здания, а вы, Смирновы, ответили на это черной неблагодарностью — обвинили человека, спасшего не одну сотню горожан от лютой смерти, в скудоумии, повлекшем за собой разрушение здания!

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но Виктор Витальевич Смирнов уже осужден в том числе и за это лжесвидетельство… — напомнил юрист. — А я представляю интересы нового главы рода — Романа Викторовича Смирнова!

Тут на лице Ремезова появилась воистину акулья улыбка:

— Удар по репутации Олега Леонидовича Беклемишева нанес глава рода Смирновых. И его смена не меняет ровным счетом ничего: новый глава рода был обязан в кратчайшие сроки официально признать вину прежнего, опровергнуть заявление, порочащее честь и достоинство Олега Леонидовича, и выплатить ему достойную виру. А раз ничего из вышеперечисленного до сих пор не сделано, значит, Роман Викторович продолжает гнуть линию отца. За что и ответит кровью, ибо такие оскорбления не прощаются. В общем, время разговоров прошло. Беклемишевы атакуют через два часа. И последнее: Олег Леонидович — личность великодушная и не собирается проливать лишнюю кровь. Поэтому его люди выпустят из поместья всех женщин, детей, членов побочных ветвей вашего рода и всю прислугу.

— Дайте мне несколько минут! — протараторил смертельно побледневший стряпчий. — Я немедленно передам моему господину ваши претензии и почти уверен, что создавшуюся проблему можно будет решить бескровно!

— Вы, кажется, не услышали самого главного… — холодно процедил я: — Время разговоров УЖЕ В ПРОШЛОМ. Готовьтесь умирать.

Тут мужичок сорвался в истерику:

— Да, но главная ветвь — это не один десяток ни в чем не повинных людей! Ну, и за что нас убивать⁈ За то, что верно служим роду и выполняем решения, принимаемые НЕ НАМИ?!!!

Его крики души меня полностью устроили. Поэтому я сделал вид, что задумался, а через несколько мгновений пожал плечами:

— Определенный резон в ваших словах есть: решения принимаете не вы, а значит, не должны отвечать за чужие ошибки. Что ж, я, пожалуй, соглашусь уменьшить масштаб межродовой войны. То есть, не трону ни одного рядового члена рода в том случае, если за нанесенное мне оскорбление ответят жизнью новый глава и все члены Совета Рода. Повторю еще раз: если эти личности выйдут сюда, к парадным воротам, в течение часа пятидесяти восьми минут и дадут бой мне и моим людям, то пострадает разве что этот парк и ограда. Ну, а не выйдут — мы войдем сами…

Глава 3

27 ноября 996 г.