"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

Хм-хм-хм… Вот не скажу, что идея мне не понравилась, отойти от образа этакой старомодной дамочки подруге было бы и неплохо, но обилие этой глянцевой макулатуры, честно скажу, пугало — не слишком ли круто Эмма Витольдовна взялась? Оставалось только надеяться, что к смене своего образа наша подруга отнесётся с присущим ей здравомыслием. Я, правда, успел ещё подумать, что с журналами этими что-то не так, но Эмма сняла очки, прильнула ко мне, и все мои мысли улетучились известно куда. Я и потом не мог припомнить, была ли у нас когда-либо раньше встреча, по разнузданности и бесстыдствам сравнимая с этой…

Едва дворянин Елисеев вернулся из Михайловского института, зашёл Воронков и огорошил нас с тёзкой известием, что допрашивать Шпаковского мы отправляемся прямо завтра с утра. Тёзка уже начал было соображать, что ему брать в дорогу, потому как Александр Иванович, по его прикидкам, должен был отбывать каторжные работы никак не ближе Урала, но Воронков сказал, что поедем мы в Бутырскую тюрьму. А уж когда Дмитрий Антонович рассказал, почему господин Шпаковский не поехал на каторгу, тёзка не удержался и самым неприличным образом заржал как целый кавалерийский эскадрон. История и в самом деле случилась просто анекдотическая, не сказать бы сильнее.

Уж не знаю, откуда у Александра Ивановича нашлись деньги на адвоката, при том, что в приговоре суда значилась, помимо каторги, ещё и конфискация имущества, но нашлись. Адвокат оказался умельцем под стать уплаченной ему суммы, и сумел совершить, казалось бы, невозможное — по его апелляции Верховный суд пересмотрел дело и сократил Шпаковскому срок аж на семь лет, нашлись-таки нужные зацепки. Вот только победа оказалась пирровой, и на месте Александра Ивановича я бы, наверное, подал на адвоката в суд, чтобы вернуть деньги, да ещё и получить сверху нехилую такую компенсацию. Честно сказать, из объяснений тёзки я понял не так много, но смысл уловил — в Верховном суде законы знают не хуже любого адвоката, а уж толковать те законы умеют всяко лучше. В итоге вместо двадцати пяти лет на каторге Шпаковский отсидит восемнадцать… в одиночной камере. Что лучше, даже не спрашивайте, ни я, ни тёзка этого не скажем, потому что сами не знаем.

— Что, Виктор Михайлович, пришли торжествовать? — сказать, что Шпаковский сильно обрадовался новой встрече с бывшим пленником и учеником, было, конечно, нельзя, но держать фасон он честно пытался.

— Ну что вы, Александр Иванович, я совсем не за этим, — тёзка постарался изобразить самую добродушную улыбку, какую мог. Кажется, получилось, потому что Шпаковский явственным образом растерялся. — Я хотел поинтересоваться вашим мнением о Степане Алексеевиче Хвалынцеве…

Вот тут Шпаковскому стало не по себе по-настоящему. Я бы сказал, что на него накатила злоба, хорошая такая, что называется, чёрная.

— Хвалынцев⁈ — чуть не выплюнул он. — А этот… — в последний момент бранное словцо Александр Иванович всё-таки удержал, — тут каким боком⁈

— А что так злобно-то? — спросил тёзка.

— Уж простите, Виктор Михайлович, не ваше это дело, — мрачно ответил Шпаковский. — И ничего вам рассказывать я не стану.

— Моё, Александр Иванович, моё, — дворянин Елисеев заранее договорился с Воронковым, что до определённого момента будет на допросе номером первым, и сейчас вовсю отводил душу. — Впрочем, я бы даже сказал, что наше с вами.

— Это, простите, как? — от удивления Шпаковский сбавил тон.

— Степан Алексеевич оказался причастен к покушению на меня, — сухо ответил тёзка. — Есть у вас что сказать по этому поводу?

— Даже так⁈ — взвился Шпаковский. — Знаете, Виктор Михайлович, а ведь и есть! Правда, только подозрения…

— Рассказывайте, — в этот момент я готов был гордиться тёзкой. Сработало же!

Шпаковский и рассказал. Как они с Хвалынцевым рвали друг у друга сведения о перспективных людях с хорошим количеством признаков предрасположенности. Как Бежин по-родственному подыгрывал Хвалынцеву, а он, Шпаковский, приплачивал помощнику Бежина и всё равно узнавал о тех, кого Юрий Иванович прятал от директора.

— … такие два человека были! — в какой-то момент Александра Ивановича по-настоящему проняло. — Уникальнейших талантов! Уникальнейших! Но не успел, не успел я у Бежина бумаги на них выкрасть… И знаете, что? Один застрелен, второй попал под автомобиль! Насмерть! Уже после того, как Хвалынцев о них узнал!

— Гартман и Юрский, если не ошибаюсь? — осведомился тёзка.

— Д-да… — опешил Шпаковский. — Вы и до этого докопались⁈

— Докопались, Александр Иванович, докопались, — для чего эти удачливые игроки могли понадобиться Шпаковскому, мы с тёзкой примерно представляли.

— Прижать его хотите, значит… — Шпаковский тяжело вздохнул. — Не знаю, получится ли у вас… Он же гипнотизёр, каких мало, вывернется. Я же потому напрямую с ним и не сцеплялся никогда.

— Знаю, — тёзка посмотрел на бывшего учителя с этаким превосходством. — Пытался он меня подчинить, не вышло.

— Вот как? — оживился Шпаковский. — И как же вам удалось защититься?

— Стулом по голове, — что это не совсем его заслуга, дворянин Елисеев, понятно, упоминать не стал. Да и ладно, я не в обиде. — Насмерть, — добавил он необходимое уточнение.

— Далеко пойдёте, Виктор Михайлович, — прервал Шпаковский своё подзатянувшееся молчание, — далеко. Меня перехитрили, Хвалынцева упокоили… Даже горжусь, что учил вас. Горжусь! Но вы же не только порадовать меня этим известием пришли?

— Не только, — признал тёзка. — Про Яковлева Василия Христофоровича что-нибудь рассказать можете?

— И до этого добрались? — кажется, Александр Иванович устал уже удивляться. — Но он-то вам зачем? Пустой человечишка, совсем пустой.

— У нас есть основания полагать иное, — подпустил тёзка туману. — Но вы, Александр Иванович, рассказывайте, не молчите.

— Приходил он ко мне, — вздохнул Шпаковский. — Потом мне сказали, что приходил как раз от Хвалынцева. Я, было дело, принял поначалу Яковлева за шпиона, но быстро его раскусил. Обыкновенный аферист, да и не самый умный вдобавок.

— Подробнее, Александр Иванович, можно? — мягко нажимал тёзка. — Почему шпион, почему аферист, почему не самый умный?

— Спрашивал слишком много, — поморщился Шпаковский. — Разнюхивал. Но так, по-глупому, всё про деньги, про заработки… В шарлатанстве обвинять пытался, думал, оправдываться перед ним начну, да много чего и выболтаю. Да и так… Взрослый человек, по речи судя, так даже образованный, а нарядился, как пижон сопливый.