Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

в зените своего могущества и крымский хан со всей своей ордой туркам на помощь пришёл. Теперь же и сама Турция заметно ослабела и у неё куча проблем на собственных границах накопилось. Сейчас султан силы бы найти, чтобы контроль над Крымом вернуть, где уж тут дальше на Север лезть?

Так что мелкие набеги ещё будут, но чего-то серьёзного можно теперь не опасаться и, наконец, всерьёз заняться освоением Дикого поля. Как раз и ресурсы для этого появились, и людей из Крыма в достаточном количестве забрали.

Но вернёмся к донцам. Захватив Керш, казаки кое-какую добычу взяли, но не сильно много. А тут до них слухи о баснословных трофеях, захваченных русским войском в Кефе, дошли. И это — проблема. Проплывающий мимо царский флот — слишком лакомый кусок. Я теперь могу на корабли вообще ничего не грузить, всё равно в воображении донцов трюмы будут ломиться от баснословного богатства. Хотя какие там трюмы, на тех же галерах? Слёзы одни!

— А давай я у твоих казаков всё это куплю, — предложил атаману Густав, смачно высморкавшись себе под ноги. — Со звонкой монетой в подсумке ловчее в Сечь будет уходить, чем всю эту утварь на себе волочь.

— Чего⁈

Я тоже впечатлился, мысленно согласившись с сечевиком.

Чего это со шведом? Деньги откуда-то появились. И немалые. Да и трезвый он сегодня с утра. Молчаливый. Может, заболел или съел чего не того?

— Купить, говорю, все излишки готов, — продолжил удивлять меня Густав. — Весь товар, что твои казаки готовы продать, возьму.

— А цену какую дашь? — сузил глаза Бородавка. — Задёшево, поди, товар взять хочешь?

— Втрое меньше, чем на торгу в Сечи, — подтвердил его догадку кефский князь. — Зато расчёт звонкой монетой прямо здесь, не сходя с этого места. Весь товар, что с купеческих складов забрали, возьму. То и до тебя, царь Фёдор, касательство имеет. Захочешь часть добытого с рук сбыть, золотом расплачусь.

— Да зачем тебе столько товара, князь? — недоумевая, развёл руками атаман. — Оглянутся не успеешь, как к Кефе турецкий флот приплывёт. Всё, что ты купил, басурманам и достанется. Или ты, надеешься город удержать? Так-то зря! Тебе здесь и дня не продержаться!

Я хмыкнул. Не о том ты, Яцко, спрашиваешь. Вот о чём спрашивать нужно!

— А откуда у тебя, князь, деньги появились? Или ты, как местный правитель, уже налоги с горожан собрать успел?

— Свою долю из добычи местным купцам продал, — попав в перекрестье глаз, сознался швед.

В общем, Густав в этом деле оказался промежуточным звеном между нами и группой ушлых купцов из греков и армян, решивших, даже потеряв часть своего имущества, выйти из сложившейся ситуации с барышом. Они просто выкупили в полцены у новоявленного правителя Кефе всю его долю реквизированных в городе товаров и заявили, что готовы выкупить и остальное, попросив шведа за нехилый процент стать посредником. Вот Густав с самого утра и прилип ко мне с атаманом, рассчитывая неплохо поживиться не прилагая к этому особых усилий.

— Ладно, зови сюда этих прохиндеев, договоримся, — не стал кобениться я. Хоть что-то за товар, который всё равно придётся бросить получу. И мне хорошо, и Густав на этом деле заработает. — Я даже не буду спрашивать, откуда у них золото взялось. Ещё совсем недавно на свою нищету жаловались.

Не прошло и пятии минут, как передо мной стоял, Ионис Панатадинос, пожилой, дородный грек одетый на турецкий манер в шаровары и синий субун (камзол).

Ага, тот самый, что побег Фролу с товарищами организовал. Город, в итоге, я взял без его помощи, но купцы всё же решили, что к этому ренегату я отнесусь более дружелюбно.

Мда. Мне теперь стали более понятны причины успешных походов запорожцев по всему причерноморью. Всё же благодатные сейчас для этого дела времена: турки непуганые, наместники в приморских городах обленившиеся, горожане от мирной жизни разжиревшие. Казаков просто не ждали, им не были готовы сопротивляться. К примеру, Кефе мы взяли точно тем же способом, что и запорожцы в той, реальной истории.

Ночью к пристани подошёл купеческий корабль, высадив на берег пожилого купца (Евстафия Корча). Неразумный попёрся прямо к городским воротам, умоляя впустить его в город, клялся, что привёз важные вести, уверял, что его сам бейлербей знает.

Никто, разумеется, безумцу ворота не открыл; не настолько янычарский десятник утратил бдительность, чтобы ночью кому попадя городские ворота открывать. Но внимание на себя Евстафий отвлёк. Учитывая, что периметр городской стены составлял около пяти с половиной километров (а нужно было ещё и за километровой стеной цитадели присматривать), а в наличии у янычарского аги было около пятисот человек и царящую в гарнизоне беспечность, большая часть стены вообще не охранялась.

Вот на одном из таких не охраняемых участков сотня стрелков через стену и перелезла. Затем часть из них пошла к городским воротам, а другие беспрепятственно добравшись до цитадели, перебравшись через стену уже там. Сопротивления практически не было. Когда лазутчики, перебив охрану, открыли городские ворота, никто из жителей города и не подумал встать на его защиту. Даже янычары немного посопротивлялись лишь больше для вида, быстро сложив оружие.

С Панатадиносом договорились быстро. Мы с Бородавкой особо и не торговались, радуясь, что получилось избавиться от ненужных нам излишков. Ударили по рукам и по взмаху руки к проданному товару потянулись нанятые купцами грузчики.

— До чегоже дрянной народишко, — процедил Бородавка, ни мало не заботясь о топчущемся рядом купце. — На беде собственного города наживаются!

— А мне вот интересно, как они с после возвращения турок перед ними оправдываться будут? — хохотнул Густав, любовно поглаживая мешочек с золотом. — Там ведь и добра, что ты у местных турок отобрал, государь, хватает.

Я с любопытством посмотрел на Иониса. А вдруг ответит? Не ответил. Только топчется рядом и в мою сторону выжидательно глядит.

— Чего тебе ещё?

— Рабы, государь, — тут же оживился грек. — Ты всех рабов, что в городе были, освободил. Зачем тебе столько? Всё равно многие до твоего царства не дойдут. А я готов купить. Хорошую цену дам. Рабы теперь в цене сильно поднимутся.

Я аж опешил от такой наглости. Он что меня с черкесскими князьями перепутал. Это у них в обычаи своих соплеменников в рабство продавать.

— Я работорговлей не занимаюсь, — внушительно заявил я. — Но ради тебя, уважаемый, могу своим принципам и изменить. Как думаешь, Яцко, — повернулся я к начавшему багроветь атаману. — Сколько я за почтенного Иониса на невольничьем рынке выручить смогу?

Через минуту от испуганного купца и след простыл.

— Ты поаккуратней с