Клан Волка - Анна Кондакова

ног до головы покрытого ледяной бронёй. От его тяжёлой поступи сотрясались стены, а пол вокруг ступней тут же покрывался острыми льдинами на метр вокруг. Великан дыхнул — и в воздухе возникли ледяные иглы, которые тут же полетели в нас.

Итак, шестеро бойцов против сотни.

Плюс гигант со смертельно морозным дыханием.

Его я сразу взял на себя, но для начала пустил в ход щит Стража, и на этот раз отправил в противников ослепительную волну Сферы Рай: она должна была обжечь глаза всем, кто не успел зажмуриться и выставить хоть какую-нибудь защиту.

Дезориентация сработала, но только на первый ряд ниудов.

Отряд снова бросился в атаку, а я рванул на гиганта. Взял разбег, подпрыгнул и ухватился когтистыми ладонями за люстру с ледяными фонарями, а потом вместе с ней рухнул прямо на ниуда.

Правда, он лишь отряхнулся, скинув с себя остатки люстры.

Не среагировал он и на прямые удары мечом, и на удары щитом, и на выстрел мини-пушки из револьвера. Его только оттащило назад на пару шагов, и он снова пошёл в атаку.

Отступив, я прошептал молитву удушья, и снова ничего. Скотина даже не дёрнулась!

Мотива ослепления.

Никакой реакции.

Молитва Миража.

Опять нет.

На него ничего не действовало. Заклятия Жреца отскакивали от него, как горох от стены.

А ещё ниуд оказался чертовски шустрым, несмотря на размеры. Во время одной из моих атак он дыхнул морозом с иглами и, пока я отбивался, сумел ухватить меня за ногу.

Затем резко поднял над головой и хлестанул о пол, как глушат рыбу о камень, чтобы размозжить череп.

Потом ещё раз, но уже о стену.

Ударил со всего размаху, урод!

Меня спасла броня Витязя и крепкая защита Следопыта. Я извернулся и вонзил меч гиганту в запястье, вбив клинок между пластинами его доспеха.

Вот теперь ниуд завыл, рассвирепел и зарычал, после чего опять швырнул меня в пол.

Я перекатился, но встать не успел — боль не остановила моего противника даже на секунду, и он сразу попытался затоптать меня ногами.

При каждом шаге вокруг его слоновьих ступней тут же возникал острый лёд, готовый пропороть всё, до чего доберётся. Я вертелся на полу, вскакивал, от встряски и ударов снова падал, кувыркался и отбивал щитом десятки ледяных копий — их швыряли в меня другие ниуды.

Чароиты в бой с гигантом не вмешивались — рисковали попасть смертельными лучами по своему воину.

Это меня и спасало. Я постоянно был рядом с ним, бил его то по ногам, то в живот и даже стрелял с пола точно между ног. Мини-пушкой прямо по его ледяным яйцам!

И никакой реакции! Неуязвимый говнюк!

— Сейчас будет красиво!! — рявкнул я своим бойцам, предупреждая их об опасности и прося отойти подальше.

Затем отстегнул от пояса одну из бомб Мидори, приготовившись пустить в дело. Да, их было жалко, и готовились они для другого, но этот грёбанный слон не оставил мне выбора.

Тут гигант опять сумел ухватить меня за ногу и поднял над собой. Вися вниз головой, я метнул бомбу прямо ему в лицо. На лету стальная конструкция размером с мелкое яблоко ощетинилась крючками и шипами, а затем воткнулась ниуду точно в ледяной шлем.

Где и осталась.

Гигант даже не заметил, что на его морде застряло что-то лишнее. Послышались щелчки, бомба сверкнула, готовясь к взрыву.

«Раз... два...», — мысленно начал считать я, чтобы за пять секунд успеть хоть как-то защититься от взрывной волны.

И тут великан резко прижал меня к своей груди, будто стиснул в дружеских объятьях.

— А-а-а-а-а-а, мать твою-ю-у-у-у-у-у-у-у! — заорал я от адской боли.

Ощущение, что кости хрустнули вместе с бронёй.

«Три», — тем временем считал мой мозг.

Бомба дрожала и издавала глухие щелчки, отсчитывая мгновения до взрыва. Ниуд начал замораживать меня вместе с собой, покрываясь коркой льда.

«Четыре».

Стиснутый в ледяной хватке ниуда, я успел нагреть броню до такой степени, чтобы та вспыхнула огнём. Сейчас это было единственным спасением.

Ниуд начал меня отпускать, но в этот момент...

— Киджо-о-о-о-о-о! — яростный голос Акулины послышался откуда-то сбоку.

На счёт «Пять» она сшибла ниуда на пол и одним мощным ударом кулака разбила на мне уже подтаявшую корку льда.

Прогремел взрыв.

* * *

Вспышка.

Резь в глазах. Горячая кровь по лицу.

Все звуки пропали — меня будто обложили ватой: где-то далеко-далеко грохотало эхо, звенело оружие, трещали стены, кто-то кричал. А потом я осознал, что лежу на спине, а под потолком клубится красный туман, вьётся вихрями, смешивается с дымом и пеплом.

Подо мной всё скользило от крови, пол растрескался и раскалился.

Ощутив всё это, я наконец понял, что на мне лежит ещё одно тело, и это не тот чёртов ниуд — иначе б я уже расплющился.

Нет, это был не ниуд.

Меня собой прикрыла Акулина, только сейчас она была не в образе Следопыта. Отходя от контузии, как и я, она приподняла голову. Тканевая маска на её лице наполовину обгорела, как и часть волос, кровь сочилась из уха.

— Отдала должок... — прошептали её грязные губы.

Проморгавшись, я обхватил девушку, навалил на себя и приподнялся вместе с ней. Затем прислонился спиной к стене и оглядел округу.

Мёртвый великан лежал на середине зала, от его головы не осталось ничего, а вокруг изуродованного тела валялись осколки когда-то непробиваемой мерцающей брони. Кровь и мозги раскидало взрывом по стенам и потолку. Я и сам был весь в его крови, как и Акула.

Контузия ещё не прошла: звуки приближались медленно, хотя вокруг ещё продолжался бой.

Акулина наконец пришла в себя, перестала валиться набок и смогла нормально встать на ноги. Я хотел сказать ей, чтобы она никогда так больше не делала — никогда не прикрывала меня своим телом — но решил, что скажу потом. У меня не нашлось даже нескольких секунд, чтобы применить Целительство и заживить девушке ожог и рану на голове.

Бой продолжался.

Перун, Пророк и Паук добивали оставшихся трёхметровых ниудов, Борей прикрывал меня и Акулину у стены, но схватка проходила уже на пределе.

Паук был ранен: его перебитая левая рука висела вдоль тела, а сети пускал он только правой. Толстяк Борей стоял с изрезанными льдом щеками, но беспрестанно сдувал парализующий туман и отшвыривал копья. Только из его груди слышался болезненный хрип.

Акулина сдёрнула обгоревшую маску с лица, сжала кулаки и с большим усилием снова приняла образ Следопыта.

— Почему они задерживаются? — прошептала она.

— Придут, — беззвучно произнёс я,