"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

В отдалении слышится какая-то возня, то от дурманящих разум, усыпляющих соков, отошла говорливая Медоед.- Что ты там сказала, кого ты там победила? Я тигрицу голыми руками уделала! — Рычит Медоед. В ответ на столь громкое заявление одна из кошек пнула ту под хвост, гордо выдала:

— А я стаю гиен, вот так, — сжала бицепс кошка. — Одной правой задушила, а потом ещё и у львиного прайда добычу украла! — Явно завравшись, кричит воительница Кетти!

Начинается перепалка, задумавшись о крикуньях, Добрыня переводит взгляд на молодую кошечку, что рядом, под его шаловливой рукой. Подтрунивая над девушкой, он приподняв бровь, словно говорит: «Слышала, какие они, а что можешь ты?»

— А… а я… э… а я корзиночки плести умею, — нерешительно и так нежно прошептала старику на ухо кошка из прислуги. Не за силу, а за доброе отношение, заботливое отцовское сердце положила она на Добрыню глаз.

Старый боец, как последователь Деда Мороза, отрастив седую бороду, вновь хохочет. Прижав к себе ласковую и податливую кошечку, глядит на связанную Рабнир. Белый плотный мех на руках, ногах, в лобковой области, на шее, спине и подмышках. Золотые глаза, выступающие верхние клыки, белые средней длины волосы, что бакиндардами сходятся едва ли не у начала носика зверодевочки. Она выглядела необычно, и, более всего, необычными выглядели её шрамы. Ноги сильные, рельефные, что Добрыня в жизни своей не видел, их прям расписывали, украшали десятки старых и новых, едва покрывшихся рубцами порезов. Рана, полученная этой девушкой недавно, также благополучно закрылась. Прошёл всего день, а она без посторонней помощи ходила и даже не хромала. Ту же картину, что на ногах, Добрыня видел и на чётко выраженном прессе. Шесть кубиков, нижние, идущие к чреву, под щетинистым мехом. Выше пресса грудь, накаченная, но слишком большая для превращения в мужскую. Эта бойкая девочка обладала невероятно колоритной фигурой, мощной спиной, потрясающей, закруглённой задницей, а ещё очень смазливым личиком, которое, даже шрам через левый глаз и щеку, только украшал.

«И как такая бойкая баба посмела сдаться…» — ожидая подвоха, Добрыня приподнимается на лежанке, руку кладёт под свёрток кожи, где спрятан нож. — «Даже не знаю, чего от неё ждать.»

Словно шейх в окружении своего гарема, сидя на шерстяном троне, дед предлагает:

— Красавица, давай оставим разногласия, злобу, позволь простому старику немного с тобой поговорить.

— Ха-ха-ха, простой старик, ты? Я до сих пор в гневе, считаю тебя переодетой самкой, но, так и быть, из уважения к твоему приятному запаху и возрасту, давай поговорим. Когда ты познакомишь меня с наследником своей крови?

— Наследник? А… — Вспоминая их прошлый разговор, дед строит задумчивое лицо. — Любимый сынок, храбрый и умный воин, он достоин лишь лучших…

Облизнувшись, златоглазка оскалилась. Кошки вокруг напряглись, в воздухе повисла странная аура, шерсть Кетти ощетинилась, ряды стеной непросветной сомкнулись вокруг Медоеда.

— Я лучшая. Хочу от него щенят! — По губам, а потом к подбородку и на землю потекла слюна у Рабнир.

Хмыкнув, толстыми пальцами Добрыня провёл по белым усам и с полным серьёзности голосом спросил:

— Хочешь щенят от него, а что взамен? Безродная дворняга, уверен, ты не видела в этом мире самцов красивее. Ни у кого из местных ты не встретишь более гладкой кожи, рук, что не знали мозолей, и тела, нетронутого шрамами и временем… — Добрыня намеревался продать член Алексея и сделать это максимально дорого, заполучив на сторону свою столь живучего, обладающего невероятной регенерацией воина. Все девки Кошки, вторя его словам, закивали. Для них Алексей и вправду был самым лучшим и красивым из всех виданных мужчин. Он мог помочь по хозяйству, с радостью и улыбкой на лице помочь поднести воду, еду и даже очень тяжёлые бревна. Его тело также не имело излишек веса, подтянутое, невероятно стройное и коренастое… Агтулх Кацепт Каутль — одним словом, самый желанный самец!

Видя единогласное согласие всех кошек, то как они кивают, некоторые облизываются, Рабнир испытала ревность и зависть к низшим из подчинённых племен Чав-Чав.

Добрыня старательно, последовательно и осторожно строил из Алексея образ заветной принцессы, награды за которую местные кошки могли и жизнь сложить. В этом покорении и поклонении его красоте он видел общее спасение для всех девочек, самого Алексея. Лишь для себя Добрыня не искал выгод, ведь его и так устраивало имеющееся. Он уже ощущал себя в раю, а потому райское ощущение хотел разделить со всеми, кто его понимал.

— Кожа без шрамов, белая… — Облизав губы, повторила медоед.

— Как твой мех, — говорит дед.

— Так не бывает! — Словно услышав о самце своего вида, выдала Рабнир.

— А вот и бывает. Але… кхм… он… никто не может столько раз за ночь принести удовольствия, сколько он! — Говорит с придыханием Мир-ри, от чего Медоед звереет. Показав клыки, заставив верёвки трещать, она выпустила когти, увидев в высокой, здоровенной Кетти соперницу.

— Ты его сука? — Желая оскорбить, прорычала Рабнир.

— Я бы с радостью стала даже ковриком для его ног, если бы мне позволили, — проигнорировав оскорбление, с предвкушением и самыми приятными воспоминаниями в своей жизни, сказала кошечка. Весь боевой настрой Рабнир тут же пропадает; полоумная Кетти даже не обратила внимания на её оскорбление.

— Что? — Чувствуя странный аромат, словно собеседница потекла, удивилась медоед, — он настолько хорош?

— Божественен, — поглядев в звёзды, одурманенная воспоминаниями, говорит кошка. — Всю Агохлу и Онохо он так жестко драл меня, что мне пришлось притворяться, будто я под действием божественного тумана…

— Сука… — В ответ на откровение подруги зарычали с завистью Кетти.

— Ты и вправду сучка… — поддержала их Медоед. Хотя, окажись она в её положении, поступила бы точно так же.

Кошки тяжело задышали, опустили хвосты, а медоедша, ощутив, что и сама, от одних лишь мыслей об этом самце начинает заводиться, спрашивает:

— Старик, чего ты хочешь? Чего хотят Кетти за ночь с этим… с… Але… кто он там? Давай торговаться, я богатая, у меня хороший достаток, мясо, всегда есть мясо, могу делиться.

— Мне не нужно мясо, — через колени, опираясь на поданную руку, поднимается с лежанки Добрыня. — Я хочу, чтобы ты стала моей дочкой, чтобы подчинилась Кетти, связала себя