Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Да когда бы? — усмехнулся он. — Если завтра рано утром мы выезжаем.

— Когда вернешься. Мы ненадолго.

— Зачем едете?

— Я еду, а ребята со мной. В Москве мои опекуны похоронены. Навестить хочу.

А вот в Калужскую губернию хорошо бы отправиться без Леонида. Но об этом я подумаю после.

Выстрел прозвучал неожиданно. Я не прислушивалась к общему фону, зная, что рядом Сава и Матвей. Да и не ожидала я нападения! Мы же находились на территории академии.

Но Леонид встал, и в то же мгновение раздался выстрел. Негромкий, но вполне слышимый в вечерней тишине. Леонид схватился за плечо, медленно оседая.

— Ложись! — рявкнули рядом.

Кажется, это Матвей заставил… нет, запихнул нас с Леонидом под скамью. Он же бросился в ту сторону, откуда стреляли. А Сава, недолго думая, потащил нас куда-то через Испод.

Глава 18

Местность практически не изменилась. Моей силы вполне хватало, чтобы видеть четкое отражение, без размытия и искажения пространства. Но то, что мы в Исподе, я поняла сразу.

Сава громко и емко выругался, не стесняясь моего присутствия. Леонид почти потерял сознание, поэтому навряд ли понимал, что происходит. А я впервые в жизни столкнулась с обитателями изнанки мира, можно сказать, лицом к лицу. Если не считать Карамельки, разумеется.

От живчиков веяло могильным холодом. Или мне так только казалось. Они не живые мертвецы, это я помнила, но выглядели они, как мертвые: одеревеневшие бледные лица, пустые провалы глазниц, отвисшие нижние челюсти. А вот двигались они свободно, будто живые. Медленно подкрадывались, словно оценивали добычу.

Позади них толпились тени и духи. Духи отличались от теней тем, что были похожи на людей. Тени словно сотканы из тумана и тьмы, у них лишь очертания человека — голова, туловище, руки и ноги. Духи — отражения спящих или тех, кто в коме, на грани жизни и смерти. Трехмерные и цветные.

— Какого… — вырвалось у меня.

— Кровь, — бросил Сава через плечо. — Я был уверен, что проскочим!

Мы не могли ни вернуться, ни идти дальше, свернув пространство. Эсперы учатся сражаться с живчиками и тенями не только для того, чтобы избежать смерти в Исподе. Если местные обитатели рядом, они могут пройти вслед за эспером в мир людей. И поэтому эспер либо сражается и побеждает, либо остается в Исподе навсегда. Сбежать нельзя.

В руке Савы сверкнула сталь клинка. Я узнала катану. С громким мявом на моем плече материализовалась Карамелька.

— Живчики мои, — сказал Сава. — На тебе тени. Духов убивать нельзя.

Карамелька топорщила крылья и злобно шипела.

— Отвлеки их, — сказала я, склоняясь над Леонидом.

Пуля попала в плечо и прошла навылет. Трех плетений хватит, благо я таскала с собой заготовки. Примерно так же, как Сава — катану, в подпространстве. Антисептик. Кровеостанавливающее. Активирующее регенерацию тканей. И немного силы, чтобы активировать плетения и привести Леонида в сознание.

Сава бился с живчиками, не подпуская их ко мне и Леониду. Когда я выпрямилась, голова одного из живчиков отделилась от туловища и, упав на землю, рассыпалась на осколки. Крови, к слову, не пролилось ни капли.

Карамелька, утробно рыча, летала над тенями и духами. И очень удачно их разделила. Духи, будучи отражениями еще живых, испугались и попятились. Тени, наоборот, игнорировали химеру, приближаясь к нам.

— Карамелька, гони их в сторону! — крикнула я, набирая полные ладони огня.

Тени сгорели и рассыпались пеплом. Сава с трудом отбивался от двух с половиной живчиков. Тот, у кого отсекли голову, и без нее прекрасно справлялся.

— Я в деле, — услышала я голос Леонида.

Лечение помогло, он не только очнулся, но и встал, и свое оружие материализовал. Хвандо. Надо же! У него уже есть собственное оружие.

Карамелька успешно гоняла духов, не позволяя им приближаться к полю боя. Я еще пару раз использовала магию, чтобы избавиться от теней. Они появлялись из ниоткуда, группами. А Саве с помощью Леонида удалось разделаться с живчиками.

— Карамелька, уходим!

Пространство свернулось — и нас вынесло в темное помещение. В нос ударил терпкий запах лекарств. Вспыхнул свет.

— Медсанчасть, — тяжело дыша, пояснил Сава.

— Надо послать кого-то на помощь Матвею! — воскликнула я.

— Брось, стреляли в тебя.

— А попали в Леню⁈

— Или промахнулись, или перепутали в темноте.

— Не в меня, — вмешался Леонид. — Я пулю словил, потому что встал на линии огня. Целились ей в голову.

В комнату быстро вошли медики: дежурный врач, медсестра. Карамелька без приказа кошкой шмыгнула под тахту. Пока занимались Леонидом, я шепнула ей, чтобы нашла Матвея и убедилась, что с ним все в порядке. И села в уголке.

Сава, как старший, отвечал на вопросы дежурного офицера. Медсанчасть — при службе безопасности, так что и глава отдела эсперов не заставил себя долго ждать.

Обошлось без идиотских вопросов и ехидных комментариев. Александр Иванович был серьезен, как никогда. Четкие вопросы, четкие приказы. Я и опомнится не успела, как мы с Савой очутились в его кабинете. Леню оставили в медсанчасти, им занялся хирург. Матвей присоединился к нам. На плече его сидела Карамелька. Она перепорхнула ко мне и мяукнула, мол, вот, привела.

— Прошу прощения, это моя вина, — произнес Сава, вытягиваясь перед Александром Ивановичем. — Я не должен был вести в Испод раненного. Посчитал, что справлюсь, успею проскочить быстрее, чем живчики почуют кровь.

— Прошу прощения, это моя вина, — повторил его слова Матвей, вставая рядом с Савой. — Я пропустил нападавшего, а после не смог его догнать.

А я подумала, что вина таки моя. Потому что, если бы не я, ничего этого не было бы. Но благоразумно промолчала. Такие слова только оскорбят парней. Они знают обо мне все, и это их выбор.

— Разберемся, — сказал Александр Иванович. — В общежитие не возвращаться. Переночуете в санчасти, вам палату выделят. Там же покормят. Химеру тоже.

— Завтра мы никуда не едем? — спросила я.

— Не знаю, — ответил Александр Иванович. — Я сообщу.

Теней было слишком много, полакомиться нашими с Савой силами они успели, поэтому ни он, ни я не отказались от позднего ужина. Карамелька с удовольствием поела сладких булочек и уснула у меня на коленях. Матвей свою порцию отдал нам с Савой.

Все подавленно молчали, никто не хотел обсуждать произошедшее.